Кай из рода красных драконов (СИ)

Она приободрилась, ведь я ничего не сказал про тех, кого уже погубил этот проклятый камень.

Мне надо было убить её сразу. Но я объявил это адское отродье женой. И что теперь с ней делать? Разве её можно как-то перевоспитать? Или… они все здесь такие?

А я? Ведь и шаманка спускалась в ад за душой Кая. Значит, часть моей души — адская?

Какой жуткий бред. Если бы я сам не видел этих теней, постепенно наливающихся чернотой…

— Значит, тень, что всё ещё живёт в камне, сильнее только что призванной тени? — Камень у Шасти был только один, а теней колдун вызвал целую кучу.

— Не знаю точно, — ответила девушка задумчиво. — Отец говорил, что теневик, облачённый в броню из камня, сильней его бестелесных сородичей. Можно позвать тени, если ты обладаешь достаточным знанием, и они придут. Но они слишком легки и уязвимы без подготовки. Вспомни — их было около дюжины, но ты довольно долго сражался с ними один, без помощи теневика. Будь они все «глазами камня», я не успела бы ничего предпринять.

— А почему камень постепенно разрушается?

— Жизнь демона — овеществлённое зло. Ужас и смерть. Израсходовав тьму — он снова станет лёгким, и душа его уйдёт к Эрлику. Власть мимолётна, разве ты не знал?

— Власть — это зло? — с удивлением уточнил я.

— Власть — это власть, — улыбнулась Шасти. — Но камни дают обещание власти, возбуждают в тебе жажду. Обещание власти — это и есть настоящее зло. Это жажда, которой не утолить.

— Головоломно, — признался я. — То есть злой — это тот, кто сулит тебе власть, заманивает ею? А сама по себе — она, как снег с дождём? Ни хорошая, ни плохая — просто погодное явление?

— Ты умный, — обрадовалась Шасти.

Ага, банан у меня был по философии.

— Не учили, — признался я. — Самородок. А вот ты — самое главное мне не сказала!

— Что? — она вздрогнула, предчувствуя мой вопрос.

— Сколько ещё камней ты сделала? И сколько из них колдуны подкинули барсам?

Шасти покачала головой.

— Я не помню, — сказала она. — Эти камни были сделаны несколько лет назад.

— А ты можешь распознать человека, владеющего таким камнем?

— Могу, но только когда колдун уже пробудил его. Заранее — нет. Если камень спит — может быть, только волки могут его учуять.

— Волки? — вскинулся я.

— Настоящие, дикие. Как твой Бурка.

— Кай! — вмешался Истэчи. (Я видел, Темир его давно подначивал влезть в наш разговор).