Кай из рода красных драконов (СИ)

— А что за раны на нём?

— От меча и когтей, словно дикие барсы терзали тело.

— Барс не будет рвать человека когтями, — покачал головой Темир.

Но Ойгон не стал спорить с шаманкой. Он снял со стены кожу, покрытую рисунками кошек и непонятными значками. Подошёл ко мне.

— Если хочешь уцелеть — смотри сюда, — сказал он, тыча мне в лицо эту кожу. — Вот наша кость* — Белый Барс. Для чужих — ты теперь Кай, мой младший брат, что за перевал ушёл. Кай из рода Белого Барса, красная кость, запомнил?

Я кивнул против воли.

"— Видишь? — сказала Майа. — Не такой уж он одержимый! Духи уже отпускают его!

— Ну ещё бы я был здесь сумасшедший! — вырвалось у меня. — Кина бы не было!

Ойгон отшатнулся и выхватил меч.

* * *

*Кость — здесь обозначает род.

Глава 4

Кто я?

Изумление Ойгона было велико, но всё-таки меньше моего собственного. Ведь я не узнал своего голоса.

Это не я говорил сейчас, а какой-то мальчик. Даже не я лет в десять или двенадцать, а кто-то совершенно иной. С другим тембром и манерой разговаривать.

«Гоблин, — подумал я. — Переозвучка». Но смеяться не захотелось.

Оба брата, шаманка и Майа — уставились на меня, как на заговорившее полено.

Хотелось брякнуть им что-нибудь вроде: «В каморке папы Карло у камина…». Уставились, понимаешь.

Так значит, это не сон был про зал с колоннами? Или я всё ещё сплю?

Но этого же не может быть, чтобы сон во сне? Или может? Что же я Фрейда не читал, дубина с глазами?

Откашлялся тихонько, и боль в груди напомнила: проснуться-то не могу.

— Ты из кочевников? — спросил вдруг Темир. Он был тут самым младшим и не побоялся показаться глупым. — Кина — это же собака по-вашему? Ты собаку зовёшь, да?

Ойгон отодвинул брата, шагнул ко мне, не выпуская из рук меч.

— Кто ты такой? — спросил он грозно. — Отвечай: ты злой дух, вселившийся в тело человека?

— Почему сразу дух? — удивился я.

— Потому что ты говорил с духами! А теперь говоришь с нами так, будто бессмертный! — Он наставил на меня меч. — Человек бы боялся железа!

— А дух? — спросил я.

Бояться я его точно не собирался. Какой смысл? Я всё равно или мёртв, или сплю.

Ойгон нерешительно оглянулся на шаманку, но та не ответила, уставившись в стену над моей головой. Глаза у неё были дикие.

Майа замахала на сына руками: молчи, мол, уйди!

Тот нерешительно спрятал меч. Смешно это было: угрожать раненому, который почти не может пошевелиться.

— Мы не обижали тебя, злой дух, — испуганно пробормотала Майа, косясь на шаманку.