Кай из рода красных драконов (СИ)

Положение у него тоже было не самое выгодное. Внизу — я, в воздухе — Истэчи и Темир. Парни не отступили, ухитряясь пока лавировать под молниями.

Я должен был успеть добраться до колдунишки. Нужен был заложник — без вариантов.

Выпад! Звон мечей и…

Луна, волчица, на которой летел Истэчи, с визгом полетела вниз, раненая или убитая — рассмотреть я не мог.

Ещё выпад!

Раненая!

Истэчи сумел посадить волчицу и уже бежал мне на помощь, размахивая мечом, как дубиной.

Рёв драконов раздавался прямо над моей головой, но отвлекаться было не время.

Шальная молния осветила быстро темнеющее небо. В горы сползала ночь. Хорошо!

Я перекатился, успел оттолкнуть Истэчи и отразить пылающий шар.

Он взорвался с оглушающим грохотом! Аж уши заложило. Как бы и меня не контузило…

— Сдавайся! — заорал я, сам не слыша своего голоса.

Мечник остался один, да и тот раненый. Ещё шаг — доберусь и до колдуна!

И вдруг передо мной вырос призрачный воин. Потом ещё один, ещё…

— Сдавайся сам! — завизжал колдунишка.

Так это его папаша на выручку прилетел? Забавно-то как.

Истэчи не побоялся вырасти на пути у призраков, и я, зарубив последнего мечника, приставил к шее колдуна меч.

— Останови призрачных воинов! Иначе тебе конец!

— Отец, убей его! — завизжал колдун. — Бей сверху! Я смогу прикрыться! Бей!

Я не мог отвести от него взгляд и посмотреть, что там, вверху, да ещё и тьма с каждой секундой становилась всё гуще.

Однако рёв над нами раздавался просто ужасающий.

* * *

*Рогатина являлась увеличенным, усиленным и утяжелённым копьём. Она изготавливалась на основе прочного древка большей толщины длиной, сопоставимой с ростом человека. Перо такого копья чаще всего имело лавролистную форму; длина наконечника могла достигать 500–600 мм.

**Лаэрт — персонаж трагедии Уильяма Шекспира «Гамлет», сын канцлера Полония, брат Офелии. Представляет собой «классический тип мстителя».

*** «Уноси готовенького!» — сточка из «Песни о шпаге» из кинофильма «Достояние республики».

Глава 23

Колдунишка

— Назад! — заорал я Истэчи, упал на колдунишку и перекатился вместе с ним, не убирая меча от тощего горла.

Будь мой пленник хоть чуть-чуть расторопнее или тяжелее, он вывернулся бы из моего не особенно сильного захвата. Но колдун обмяк, чуя горлом смертельное лезвие.

Трус он был всё-таки редкостный: я телом ощущал, как его трясёт от страха.