Измена. Закрывая гештальты (СИ)

А потом, отложив телефон, глядя в окно и поглаживая Его Пушистое Величество, я задумалась: а готова ли ты, Арина, всю оставшуюся жизнь быть для всех вокруг престарелой матроной, которая неожиданно удачно отхватила себе достойного юношу?

И думы эти были полны горечи и досады.

Лера домой прискакала поздно, метнулась в душ и упала спать, бросив только:

— Завтра обязательно обсудим сегодняшний вечер.

Да что уж тут обсуждать: провал, фиаско, позор и падение нравов.

Стыдоба.

Когда укладывалась спать, обнаружила в телефоне, что звонил Глеб.

Три раза.

Сначала замерла и обрадовалась, а потом ужасно расстроилась, потому что, ну, ясно же, этот чудесный юноша — герой не моего романа, а скорее какой-нибудь ровесницы моей дочери.

Сны были сплошь с заваливающимся за горизонт возрастным цензом.

Не выспалась.

Встала злая и несчастная.

Утром два звонка сбросила, смс и сообщения в мессенджерах читать не стала.

Но заблокировать рука не поднялась.

Вот такую, нервную и с лихорадочно горящими глазами, на кухне меня нашла дочь:

— Ну, что твой шикарный рыцарь? Звонит? Пишет?

Вздохнула прямо как Наталья Захаровна:

— Не спрашивай.

— И что? — Лера даже отвлеклась от священнодействия с туркой у плиты.

— И ничего. Не беру трубку, сообщения не читаю, — грустно сказала правду.

— Мать, ты чего? — такого удивления Валерия Романовна давненько нам не демонстрировала.

Аж рот открыла.

— Ох, милая, ты же понимаешь, что слишком он молод. Ну, или я слишком стара.

— Брось это, — решительно снимая с огня чуть не сбежавший кофе, заявила дочь.

Зажмуриваюсь от накативших воспоминаний и запиваю образовавшиеся во рту слюни кипятком.

Может быть, есть что-то в этих словах? Или мне так хочется, чтобы было? Чтобы позволить себе? Просто представить, что то безумие повторится…

Лера смотрит очень внимательно на мое разрумянившееся лицо:

— Тебе кто-то что-то сказал?

Неопределенно пожимаю плечами.

— Почему ты?

— Мам, алло! Сколько можно обращать внимание на мнение тех, кого не спрашивали? Почему какие-то ханжи или старые бабки будут решать, быть ли тебе счастливой?

Как же в точку.

Зрит ребенок в корень.

И моих страхов, и общественной реакции. Да.

Не по летам мудрая Валерия Романовна тяжело вздыхает:

— Если тебе все равно, кого слушать, послушай вот меня. А я тебе скажу.