Измена. Во власти лжи (СИ)

Я не слышал её голоса и готов был чуть ли не на стенку бросался, она просто не разговаривала, и на следующий день после выписки её мать подошла ко мне, схватила за предплечье, сдавила пальцами так, что её ногти сквозь мою рубашку впивались в кожу."

"— Ты что натворил? — Тихо спросила тёща, я покачал головой. — Ты что натворил. Она же на тень похожа. Не ври мне, что это все сложные роды. Не ври, отцу можешь врать сколько угодно, мне не ври.

— Я все исправлю, — сказал я, только сглотнув.

— Что ты натворил, Рустам, что ты натворил.

У меня были более чем тёплые отношения с родителями жены. Но в тот момент мне казалось, что я готов был проклясть все, только чтобы не отвечать на этот вопрос.

— Что ты сделал с моей девочкой? Она же тебе доверяла. Больше, чем кому бы то ни было на этой земле, Рустам, что ты натворил?

— Я же говорю, что все исправлю.

— Я хочу её забрать.

— Мама, — тихо произнёс я, понимая, что ситуация выходит из под контроля. — Все будет хорошо, я тебе обещаю.

— Я хочу забрать свою дочь и своего внука, — дрожащим голосом произнесла тёща. Я, перехватив её запястье, развернулся и пристально посмотрел в глаза.

— Я тебе обещаю, что я все исправлю, дай время.

Да, мне дали время, и у меня оно было ровно до того момента, пока у Есении не восстановится здоровье, потому что потом я знал, что она соберёт Матвея и сбежит.

Нет, это не будет, как в фильме кавказская пленница, где за ней будут бегать несколько бандитов.

Чем больше я натыкался на всю эту тишину, тем сильнее я понимал, что вот-вот, вот-вот, сейчас, ещё пару дней, ещё пару недель, ещё пару часов.

И поэтому, когда Есения утром нервно ходила по залу, качала Матвея и смотрела, бросала косые взгляды на Тимура, я понял, что все сегодня произойдёт.

Все случится именно сегодня.

Я никуда не уехал, я перегнал машину за угол и сел ждать.

Я проследил за тем, как сын на такси уехал в школу, потом вышел из машины и просто ходил вдоль забора.

Я понимал, что вот- вот все случится, все произойдёт.

И оно произошло.

Есения дошла почти до выхода, замерла у калитки в нерешительности, как будто взвешивая на весах, что ей нужно: уйти или остаться.