Измена. Предательство (не) прощается

Очевидно, впереди ещё восстановление, но с ним рядом я справлюсь.

16

Настя

Просыпаюсь от легкого шороха за дверью. В палате тихо, лишь равномерное гудение аппаратов напоминает о том, что я всё ещё под наблюдением. Свет мягко струится через жалюзи, заливая комнату приглушённым теплом. Я чувствую себя лучше — слабость есть, но боль практически ушла.

Дверь открывается, и в проёме появляется Машенька. Моя девочка! В её руках маленький плюшевый мишка, глаза блестят от радости.

— Мамочка! — Она бросается ко мне, но медсестра тут же мягко её останавливает.

— Осторожно, Машенька, мама ещё поправляется, — говорит женщина с улыбкой, и моя дочка, послушно кивнув, осторожно подходит к кровати."

"За ней в палату входит Андрей. Высокий, статный, как всегда уверенный в себе. В руках у него огромный букет алых роз — такой яркий, что кажется, он наполняет всю комнату цветом.

— Насть, ты как? — спрашивает он, кладя букет на тумбочку. Его голос звучит искренне, но я не могу не заметить напряжения в глазах.

— Лучше, — отвечаю, и на губах появляется слабая улыбка. Машенька садится рядом, берёт меня за руку. Её прикосновение такое тёплое и родное, что мне хочется плакать.

— Я так испугалась, мамочка, — говорит она. — Папа сказал, что ты заболела.

Я сжимаю её маленькую ладошку.

— Всё хорошо, солнышко. Я скоро поправлюсь.

Андрей стоит в стороне, молчит, но его взгляд почти прожигает меня. Я чувствую, что он хочет что-то сказать, но не решается.

— Кирилл Николаевич, вы как раз вовремя! — раздаётся голос медсестры из коридора, и в палату заходит он.

На нём медицинский костюм, волосы чуть взъерошены, а во взгляде — смесь спокойствия и профессиональной строгости.

— Здравствуйте, — говорит он, кивнув мне и лишь мельком взглянув на Андрея.

В палате тут же повисает напряжение. Андрей смотрит на него с вызовом, словно ожидает, что Кирилл начнет что-то ему говорить.

— Как самочувствие? — спрашивает Кирилл, его голос звучит так, будто вокруг никого нет, кроме нас двоих.

— Уже лучше, — отвечаю, чувствуя, как щеки начинают гореть. Его присутствие действует на меня странным образом — смешение благодарности и смущения.

— Это хорошо. Я тут тебе анализы принес. Посмотри, — говорит он, протягивая мне сложенный листок бумаги.

Я забираю у него результаты и прячу их под подушку.