Измена. Предательство (не) прощается

От которого меня вновь начинает мутить. Но суть даже не в этом, а сама атмосфера совсем не кажется мне расслабляющей — слишком остро я ощущаю, что за этим уютом скрывается разговор, который вот-вот вскроет всё, о чём я боюсь даже думать.

Мы с Андреем сидим напротив психолога, держа дистанцию между собой. Андрей, как всегда, кажется непроницаемым. На его лице застыла та самая отстранённая маска, с которой он привык смотреть на мир.

— Давайте начнём с того, что я поделюсь некоторыми наблюдениями, — спокойно говорит женщина лет сорока, доставая блокнот.

Я киваю, не в силах возразить, но внутри у меня начинает кровоточить огромная рана. Знала ли я, что наш развод оставит след? Конечно. Но я убеждала себя, что дети быстро приспосабливаются. Видимо, зря.

— Ребёнок всегда ощущает, что ему приходится выбирать между двумя любимыми людьми, — продолжает психолог.

Андрей напрягся, его взгляд становится жёстче. Я знаю, что внутри он тоже волнуется за Машу, как и я.

— Что же нам тогда делать? — не выдерживаю я, чувствуя, как подступает отчаяние.

Психолог внимательно смотрит сначала на меня, затем на Андрея. Она как будто собирает слова, которые не ранят нас, но дойдут до самого сердца.

— Прежде всего, Маше важно видеть, что её родители, даже не будучи вместе, могут быть рядом ради неё. Дети подмечают всё, даже мельчайшие проявления. Поддержка и участие в её жизни с обеих сторон — ключевые факторы. Я рекомендую по возможности избегать конфликтов в её присутствии, а также давать понять, что разрыв — это не её вина.

Андрей вздыхает и, по-видимому, решает, что момент настал, говорит:

— Во-первых, она не знает, что мы разводимся. Моя жена, — бросает на меня взгляд, — моя бывшая жена решила, что ей пока лучше не знать правду. Поэтому Мария думает, что я в командировке.

— Я хотела, как лучше! — моё оправдание звучит слабо.

— Получилось только, как всегда, — Рявкает Андрей.

— Зато у тебя всё и всегда получается на высшем уровне! — срывает меня.