Дракон вредный, подвид мстительный. Книга 2

В мой адрес летели такие слова, что уши то пухли, то вяли.

Флавия оказалась очень подкована в вопросах ненормативной лексики, ругалась поразительно! Зато Миоль неожиданно молчала и даже сохраняла этакое высокомерно-спокойное выражение лица.

И поглядывала так, словно я сделала худший выбор в своей жизни! «Ну-ну, — как бы говорила она. — Давай-давай, Августа. Ты ещё хлебнёшь с этой Пенелопой».

Под этим взглядом… хотелось обойти массивную Дорину, выхватить из кухонного ящика тяжёлую сковородку и ка-ак дать!

Не знаю, сколько это всё длилось.

Казалось, все мужчины замерли ровно там, где их застали отзвуки скандала, теперь стояли, прислушивались и осеняли себя защитными знаменьями раз в пару минут.

Впрочем, спустя целую вечность один из них не выдержал — входная дверь распахнулась, и на пороге нашего обиталища возник Форгин.

Причём именно сейчас он казался не толстым, а просто очень массивным. Но главное — на щеках, шее и руках преподавателя сверкала самая настоящая чешуя.

Решить что это — попытка защититься от разгневанных леди или проявление собственной ярости воплощённого, я не успела. Повисла зловещая тишина, а Форгин спросил предельно ровно:

— Ну и чего орём?

Миг, и Флавия изменила тактику. Из шипящей смертоносной гидры превратилась в рыдающую обиженную злыми подругами невинную девчонку.

При виде такой метаморфозы даже у меня сердце сжалось! Зато преподаватель по Политической подготовке не дрогнул.

— Так что случилось? — повторил прежним суровым тоном.

Флавия продолжила рыдать, а Дорина, вспомнив о своём лидерстве, взялась объяснить.

При том, что наш с Пенелопой поступок действительно был неоднозначным, я ждала любой реакции, и это было нервно! Однако Форгин рассудил так:

— Слушай, ну не нравится ей, — взмах рукой в сторону Пенелопы, — с тобою жить, так не навязывайся. У тебя что, совсем гордости нет?

Флавия резко замолчала, а я невольно кашлянула — с такого ракурса лично я на ситуацию не смотрела.

«Пострадавшая», видимо, тоже нашла точку зрения странной и попробовала возразить:

— Я…

— Живи с той, кто не такая, — не дал возможности Форгин.

Снова возникло ощущение ловкой провокации, хотя вопрос был в целом логичным.

— Ну… — Флавия не то чтоб задумалась, но почти.

А сама Миоль вздёрнула подбородок и заявила:

— Вообще это не из-за Пенелопы. Это всё Августа. Это она мечтала переехать.

— Так тем более! — воскликнул Форгин с таким видом, словно выиграл в лотерею.