Дракон вредный, подвид мстительный. Книга 2

Особенно отсюда!

— Валетта, бери карту и иди ко мне, — позвала я.

Подруга подошла, и мы вместе уставились на клочок бумаги, изучая момент, который раньше казался бесполезным.

Каждая из нарисованных дорог имела своё отличие. Одна была полностью гладкой, вторая шла зигзагом, у третьей имелось кольцо-завитушка, у четвёртой — две завитушки, и так далее, до семи.

Зигзаги-завитушки были частью тропы, составляли сам маршрут, и каково же было узнать, что тут, у центра, эти элементы повторяются. Одна тропа «выходила из пяточка» ровно, другая зигзагом, третья сворачивалась в завитушку, выпрямлялась и бежала дальше…

Тропы в точности дублировали рисунки с карты! И это однозначно был знак!

— Августа, ты гений, — выдохнула Валетта.

— Что там у вас? — визгливо позвала сидящая под холмом Миоль.

В этот миг меня посетила по-настоящему гениальная мысль:

— Слушай, а давай оставим Миоль здесь? Добьём снарядом и скажем, что избавились от раненой во имя общего зачёта.

Валетта, как ни смешно, идею поддержала! Но…

— Нам штраф за потерю бойца не влепят?

На этом вопрос был закрыт.

Радовало, что в ловушку угодила лишь одна из нас!"

"А когда отошли достаточно далеко, я вдруг поняла — мы не в школе, а на чужой территории неподвластной Янтарному духу! То есть в случае проблем Хранитель не поможет.

Как ни странно, последняя мысль не понравилась. Даже зябко стало, но я отбросила пессимизм и сказала себе: всё хорошо, всё в порядке!

Только поверить в хорошее оказалось сложно. Особенно с учётом того, что после вчерашних занятий у меня ныла каждая мышца, и боль лишь усиливалась.

Когда степь сменилась подлеском, а впереди показались громадины деревьев, я не выдержала и, слегка приотстав от группы, вынула из кармана пузырёк, выданный вчера Эрвином.

Ошиблась! Зато теперь исправилась. После зелья действительно стало легче. Настолько, что я заставила себя улыбнуться и пришла к выводу: вот теперь точно к победе, и только вперёд!

Эрвин

В передвижном командном пункте, развёрнутом на задворках полигона, царила атмосфера хмурого недоверия.