Империй. Люструм. Диктатор

— Он дал ему уйти, — сказал Цицерон, положив голову на руку и перечитывая письма от начала до конца. — Он дал ему уйти! А теперь он говорит, что Октавиан не может или не будет слушаться его как главноначальствующего… Ну и дела!

Цицерон немедленно сочинил послание, чтобы тот же гонец доставил его Дециму: «Если судить по твоим письмам, то кажется, что война не только не погасла, но что она даже разгорелась. Такое известие было послано в Рим, такое убеждение сложилось у всех — Антоний бежал с малым числом безоружных, пораженных страхом, утративших присутствие духа.

На следующий день тела Гирция и Пансы прибыли в Рим с почетной охраной — конниками, посланными Октавианом. Процессия проследовала в сумерках по улицам города и достигла форума; за ней наблюдала притихшая хмурая толпа. У подножия ростры в свете факелов ожидали сенаторы, все в черных тогах.

Кроме спасения Антония, беспокоило то, что Октавиан не хотел или не мог подчиняться приказам Децима. Цицерон написал ему, умоляя соблюдать указ сената и отдать себя и свои легионы под начало наместника: «Давай уладим все разногласия после нашей победы! Поверь мне, вернейший способ добиться высочайших почестей в государстве — всецело отдать себя уничтожению главного врага».

Он не получил ответа — зловещий знак.

Пришло новое письмо от Децима: «Лабеон Сегулий рассказал мне, что он был у Цезаря и что много говорили о тебе; сам Цезарь не высказал никаких жалоб на тебя, за исключением того, будто ты сделал замечание, что юношу следует восхвалять, украсить, поднять; что он не допустит, чтобы его можно было поднять.