Империй. Люструм. Диктатор

— Твои порывы, как всегда, благородны, но ты не смотришь на вещи здраво. Антоний рассмеется вам в лицо. Все, чего ты добьешься своими страданиями, — поможешь затянуть войну.

Сервий грустно посмотрел на Цицерона:

— Что сделалось с моим старым другом, который ненавидел военное дело и любил книги? Я порядком скучаю по нему. И явно предпочитаю его подстрекателю, который разжигает у толпы жажду крови.

С этими словами он неуклюже забрался в свои носилки и вместе с другими начал долгое путешествие.

Пока римляне ожидали вестей от посланников, подготовка к войне замедлилась и шла кое-как, о чем и предупреждал Цицерон.

"В соответствии с законом, военачальника выбирали по жребию, который — жестокая насмешка! — выпал больному Гирцию. Глядя, как тот, облаченный в красный плащ, похожий на призрак, с трудом поднимается по ступеням Капитолия, чтобы принести в жертву Юпитеру белого быка, а затем уехать на войну, Цицерон исполнился дурных предчувствий.

Прошел почти месяц, прежде чем городской глашатай возвестил, что посланники возвращаются, приближаясь к Риму. Панса созвал сенат, чтобы в тот же день выслушать их доклад.

— Должен сказать, граждане, мы обнаружили, что Антоний окружил Мутину множеством мощных осадных орудий и все то время, что мы провели в его лагере, забрасывал город снарядами, — сказал затем Кальпурний.

Пизон извлек письмо и начал читать:

— Он откажется от притязаний на наместничество в Ближней Галлии, только если ему взамен отдадут на пять лет Дальнюю Галлию вкупе с начальствованием над войском Децима, что доведет его военные силы до шести легионов.