Империй. Люструм. Диктатор

Тело полагалось сжечь на погребальном костре, уже приготовленном на Марсовом поле, но, когда его снесли с ростры, сердитые голоса закричали, что это нужно сделать в помпеевском сенате, где совершилось преступление, или на Капитолии, где заговорщики нашли убежище. Потом толпа, повинуясь некоему единому побуждению, передумала и решила, что тело следует сжечь прямо здесь, на месте. Антоний же ничего не сделал, чтобы остановить все это: он снисходительно смотрел, как вновь разоряются книжные лавки Аргилета, как скамьи из судов тащат на середину форума и складывают в кучу.

Похоронные носилки Цезаря водрузили на костер и подожгли факелом. Актеры, танцовщики и музыканты стянули свои балахоны и маски и швырнули их в огонь. Остальные последовали их примеру: в приступе помешательства люди срывали с себя одежду, и она летела в костер вместе со всем, что могло гореть. Затем собравшиеся начали бегать по улицам с факелами, выискивая дома убийц, и мне наконец изменило мужество — я направился обратно на Палатин.

Когда я, пошатываясь, ввалился в дом и рассказал о случившемся Цицерону, тот закрыл лицо руками.

Всю ночь раздавались звуки разрушения, небо озарялось пламенем от подожженных домов.

XV

Он сказал, что оставит государственные дела, оставит Италию. Он отправится в Грецию и поселится с сыном в Афинах, где будет писать философские труды."

"Мы уложили большинство нужных Цицерону книг из двух его библиотек, римской и тускульской, и отправились в путь с большой свитой, включавшей двух письмоводителей, повара, врача и шестерых телохранителей.