Империй. Люструм. Диктатор

Он схватил лезвие кинжала Каски левой рукой, очевидно изрезав пальцы, — и вырвал оружие, а потом развернулся и ткнул Каску в руку своим стилусом. Каска закричал по-гречески:

— Помоги мне, брат!

Мгновение спустя его брат Гай ударил Цезаря ножом в бок.

Диктатор испустил потрясенный вопль, эхом отдавшийся в зале. Он упал на колени. Более двадцати людей, облаченных в тоги, поднялись на помост и окружили его. Мимо меня пробежал Децим, чтобы присоединиться к ним.

Со всех сторон на Цезаря сыпались неистовые удары кинжалов.

Люди часто спрашивали меня, почему никто из этих сотен человек, сделавших состояние и выдвинувшихся благодаря Цезарю, даже не попытался прийти ему на помощь. Могу сказать одно: убийцы действовали настолько быстро, яростно и неожиданно для остальных, что все просто оцепенели.

Я больше не видел Цезаря, скрытого за спинами покусившихся на него. Позже Цицерон, который был намного ближе к нему, рассказал, что на краткий миг Цезарь, сделав нечеловеческое усилие, поднялся на ноги и попробовал вырваться.

— И ты?

Может быть, так и было.

Когда дело было сделано, убийцы отступили от места, где еще мгновение назад находилось бьющееся сердце империи, а теперь лежала груда исколотой плоти. Их руки, покрытые кровью, держали окровавленные кинжалы, вскинутые вверх. Они прокричали:

— Свобода!

— Мир!

— Республика!

Брут даже воскликнул:

— Да здравствует Цицерон!

А потом они пробежали по проходу и выскочили в портик.

В тот миг, когда они исчезли, словно рассеялись чары. Наступил кромешный ад. Сенаторы лезли на скамьи и даже друг на друга в бешеном желании убраться оттуда. Меня чуть не растоптали. Но я твердо решил не уходить без Цицерона. Я уворачивался и вилял, прокладывая путь через встречный поток людей, пока не добрался до своего друга.