Империй. Люструм. Диктатор

Я выбрал последнее, и здесь я, по крайней мере, окружен воспоминаниями о ней, а ее пепел погребен в саду. Друзья были очень добры ко мне, особенно те, кто пережил похожую утрату. Ты видел письмо от Сульпиция?

С этими словами Цицерон протянул мне его через стол.

«Я хочу рассказать тебе, что принесло мне немалое утешение, — не сможет ли это же случайно уменьшить твою скорбь? — писал тот. — Плывя, при моем возвращении из Азии, от Эгины по направлению к Мегаре, я начал рассматривать расположенные вокруг места.

Так много трупов городовЗдесь вместе распростерто.Не хочешь ли ты, Сервий, сдержаться и помнить, что ты родился“.

— Не думал, что Сульпиций может быть таким красноречивым, — заметил я.

— Я тоже, — согласно кивнул Цицерон. — Ты видишь, как все мы, бедные создания, стараемся найти смысл в смерти, даже старые сухие законники, как он? Это внушило мне одну мысль.

— Это было бы подвигом.

— «Утешение» стремится примирить нас со смертями тех, кого мы любим. Теперь постараемся примирить нас с собственной смертью. Если мы преуспеем — скажи, что может стать для людей лучшим спасением от этого ужаса?

Ответа у меня не было — противиться такому предложению я не мог, и мне стало любопытно, как он примется за дело.

С самого начала Цицерон задумал пять трактатов:

1. «О презрении к смерти».

2. «О преодолении боли».

3. «Об утешении в горе».

4. «Об иных душевных неурядицах».

5. «О достаточности добродетели для счастливой жизни».

И вновь мы вернулись к старому распорядку дня.