Империй. Люструм. Диктатор

Старые опасения насчет отношений Филотима и Теренции и их пристрастия к сомнительным способам добывания денег снова начали донимать его. Его гнев и подозрения выражались в том, что он посылал жене редкие, короткие и сухие письма, даже не обращаясь к ней по имени.

Но больше всего он боялся за Марка и Квинта, которые все еще были с Помпеем, невесть где. Со времени их отбытия прошло два месяца. Войско сената преследовало Цезаря через горы до равнины Фессалоники, а потом направилось на юг — вот и все, что нам было известно.

"Над флотом начальствовал сенатор Гай Копоний, умный, но крайне чувствительный человек, глубоко веривший в знамения и предзнаменования, особенно в вещие сны. Он побуждал своих людей рассказывать такие сны центурионам. Однажды — от Помпея все еще не было вестей — Копоний пришел на обед к Цицерону. За столом также были Катон и Марк Теренций Варрон, великий ученый и поэт, начальствовавший над легионом в Испании, — Цезарь помиловал его, как и Афрания.

Копоний сказал:

— Перед тем как отправиться сюда, я повстречался кое с кем, и это совершенно сбило меня с толку. Вы знаете, что у берега бросила якорь «Европа», громадная родосская квинквирема?[115] Одного из гребцов привели, чтобы тот встретился со мной и пересказал свой сон. Он заявляет, что видел ужасную битву на какой-то высокой греческой равнине: кровь пропитывала пыль, люди были без рук и ног и стонали, потом этот город был осажден, а мы бежали на корабли и, оглядываясь, видели, что все объято пламенем.

Цицерон обычно был не прочь посмеяться над такими мрачными пророчествами — но не в этот раз. Остальные гости тоже выглядели задумчивыми.

— И как закончился сон? — спросил Катон.

— Для него — очень хорошо: он и его товарищи, очевидно, будут наслаждаться быстрым возвращением в Рим по морю, — сказал Копоний. — Поэтому я считаю сон обнадеживающим.

За столом снова воцарилось молчание. В конце концов Цицерон сказал:

— К несчастью, это заставляет меня предположить лишь то, что родосские союзники бросят нас.

Первые намеки на ужасное бедствие начали поступать из доков. Несколько рыбаков с острова Керкира, находившегося примерно в двух днях пути морем на юг, заявили, что прошли мимо кучки людей, стоявших лагерем на берегу материка. Те прокричали, что они — воины Помпея, оставшиеся в живых.