Империй. Люструм. Диктатор

"

"— Подходит ли государственное устройство, установленное несколько веков назад для замены монархии и основанное на народном ополчении, для управления империей, раздвинувшей свои границы так, что его создатели и мечтать об этом не могли? — спрашивал он меня. — Или постоянное войско и приток непостижимых богатств неизбежно должны уничтожить наше народовластие?

В другие же дни он считал эти пророчества чересчур мрачными и возражал сам себе: в прошлом республика претерпевала всякого рода бедствия — вторжения, революции, гражданские войны — и всегда выживала; почему же на сей раз все должно быть иначе?

Но все было иначе.

На выборах того года всеобщее внимание было приковано к двум участникам: Клодий рвался в преторы, а Милон добивался консульства. Такого насилия и подкупа при подготовке к выборам город еще не видывал, и голосование все время откладывалось. Уже больше года в республике не было законно избранных консулов. Сенатом руководили интеррексы[101], зачастую — ничтожества, имевшие лишь пятидневные полномочия.

«Поспеши обратно в Рим, — писал Цицерон Аттику, находившемуся в очередной деловой поездке. — Приезжай и посмотри на пустую оболочку, оставшуюся от настоящей старой республики, которую мы когда-то знали».

Признаком того, насколько отчаянный оборот приняли события, стало то, что Цицерон возложил все свои надежды на Милона, который был полной противоположностью ему: грубый, жестокий, не обладавший красноречием и не имевший опыта в государственных делах, если не считать устройства гладиаторских игр, призванных приводить в восторг голосующих, причем он разорился на этом.

Во время подготовки к выборам Цицерон часто просил меня оказать Милону какую-нибудь небольшую услугу. Например, я копался в свитках и составлял списки наших старых сторонников, чтобы Цицерон мог собрать голоса.