Империй. Люструм. Диктатор

Но когда мы сели в повозку, чтобы ехать домой, хозяин заговорил совсем по-другому:

— Какой же он законченный негодяй!

День или два спустя — и за целых два месяца до окончания своего консульства, так ему не терпелось отбыть из города, — Красс покинул Рим в красном плаще и в полном одеянии полководца. Помпей, второй консул, вышел из здания сената, чтобы посмотреть на его отъезд. Трибун Атей Капитон попытался задержать Красса на форуме за незаконное начало военных действий, но центурионы Красса отбросили его; тогда он побежал вперед, к городским воротам, и зажег жаровню.

Такова была жизнь Цицерона в ту пору — он ходил на цыпочках между тремя великими людьми государства, пытался оставаться в хороших отношениях с каждым из них, выполнял их приказания и втайне приходил в отчаяние из-за будущего республики, но при этом ожидал лучших времен, надеясь, что они еще настанут.

Он искал прибежища в книгах, особенно в сочинениях по философии и истории, и однажды, вскоре после того, как Квинт уехал, чтобы присоединиться к Цезарю в Галлии, объявил мне, что решил написать кое-что сам. Открыто осуждать нынешнее состояние государственных дел слишком опасно, сказал он.

— Кто сможет против этого возразить?

«Великое множество людей», — подумал я, но вслух не сказал ничего.

Я вспоминаю работу над этим трудом — занявшую почти три года — как один из лучших отрезков в моей жизни. Как бывает почти всегда, занятие это оказалось нелегким, Цицерон не раз бросал его и потом вновь брался за перо. Первоначально он хотел заполнить девять свитков, но потом остановился на шести.