Империй. Люструм. Диктатор

Ну а успех Цицерона позволил его жене улучшить свое положение в обществе. Теперь же, после его злосчастного падения, обнажились слабости этого союза. Теренции пришлось продать добрую часть имущества, чтобы защитить семью в отсутствие мужа, к тому же ее оскорбляли и поносили: мол, она опустилась до того, что нашла приют у мужниной родни — в семье, которую чванливо считала ниже своей собственной. Да, Цицерон был жив и вернулся в Рим, и я уверен, что Теренция была рада этому. Но она не скрывала, что, по ее мнению, могущество Цицерона как государственного деятеля осталось в прошлом, даже если он сам — все еще витавший в облаках народной лести — не сумел осознать этого.

В тот первый вечер меня не позвали ужинать вместе с семьей, но, учитывая напряженные отношения между супругами, не могу сказать, что я был сильно против. Однако я расстроился, обнаружив, что меня ждет кровать на чердаке, отведенном для рабов, в комнате, которую мне предстоит делить с Филотимом, управляющим Теренции, человеком средних лет, льстивым и жадным.

Из-за бессонницы я проспал и, пробудившись, пришел в смятение. Тем утром Цицерон должен был посетить сенат, чтобы выразить благодарность за поддержку. Обычно он учил свои речи наизусть и произносил их без заметок. Но прошло столько времени с тех пор, как он говорил на людях, что Цицерон боялся споткнуться, — поэтому ему пришлось надиктовать речь, и я записал ее по дороге из Брундизия.

— Эти люди желают видеть твоего хозяина, — сказал мне Стаций.

— Я посмотрю, свободен ли он сейчас, — кивнул я.