Империй. Люструм. Диктатор

 — А если он откажется, убью себя у его ног, и история навсегда проклянет его за трусость. Ты что, думаешь, я этого не сделаю? Я совершенно серьезен.

И хозяин достал из туники маленький нож, который показал мне. Лезвие было не длиннее его ладони. Цицерон оскалился — казалось, что он не в себе.

Мы остановились перед громадным загородным домом; подбежавший слуга открыл дверь повозки. Цицерон бывал в этом доме бессчетное количество раз, и раб очень хорошо знал гостя. Но улыбка исчезла с его лица, когда он увидел небритое лицо и черную тунику Цицерона.

— Чувствуешь запах, Тирон? — спросил Цицерон, тыкая мне в лицо запястьем своей руки, затем поднял его к своему носу и тоже понюхал. — Это запах смерти. — Он издал странный смешок, а затем выбрался из повозки и направился к дому, сказав через плечо дворецкому: — Доложи своему хозяину. Я знаю, куда идти."

"Я поспешил вслед за ним, и мы вдвоем вошли в большую гостиную, полную старинной мебели, ковров и гобеленов.

— Мне очень жаль, — сказала Юлия, — но мужу пришлось срочно уехать.

Она вспыхнула и посмотрела на дверь, через которую вошла. Было видно, что ложь дается ей с трудом.

— Ничего страшного, я подожду, — сказал Цицерон с расстроенным видом.

Юлия еще раз оглянулась на дверь, и я внезапно осознал, что Помпей находится прямо за этой дверью, знаками показывая ей, что надо делать.

— Я не знаю, как долго его не будет, — сказала Юлия.

— Уверен, что он появится, — громко, рассчитывая на подслушивающих, сказал Цицерон.