Империй. Люструм. Диктатор

 — Кстати, о пигмеях, — сказал он угрожающе, — почему сенат все еще не принял законы, о которых я просил? Где закон о городах, основанных на Востоке? И о земле для моих ветеранов? Что с ними происходит?

— Такие вещи быстро не делаются…

— Мне казалось, что мы обо всем договорились: я поддержу тебя в деле Гибриды, а ты обеспечишь голосование по моим законам в сенате. Я свое обещание выполнил. А ты?

— Все не так просто. Я только один из шести сотен сенаторов, а противников у тебя хватает.

— Кто они? Назови!

— Ты знаешь их имена лучше меня. Целер никогда не простит тебе, что ты развелся с его сестрой. Лукулл не может забыть, как ты отобрал у него начальствование над восточными легионами. Красс всегда был твоим врагом. Катон считает, что ты ведешь себя как царь."

"— Катон! Не называй его имени в моем присутствии. Только благодаря Катону у меня нет жены! — Рык Помпея разносился по всему дому, и я заметил, что некоторые слуги собрались у двери, наблюдая за происходящим.

— Конечно, я тебя слышу. Думаю, тебя услышал бы и мертвец. Я твой друг и продолжу защищать твои интересы, как делал это всегда.

— Всегда? Ты в этом уверен?

— Назови мне хоть один раз, когда я предал бы их.

— А как насчет Катилины? Ты же мог вызвать меня для защиты республики.

— Ты должен быть благодарен мне за то, что я этого не сделал. Тебе не пришлось проливать кровь римлян.

— Да я бы вот так с ним разобрался, — сказал Помпей, щелкнув пальцами.

— Но только после того, как он уничтожил бы всю верхушку сената, включая меня. Или, может быть, ты на это и надеялся?

— Конечно нет.

— Ведь ты же знал, что он намеревается это сделать? Мы нашли оружие, спрятанное в этом городе именно для этой цели.

Помпей уставился на него, но Цицерон не отвел взгляда: на этот раз глаза пришлось отвести Помпею.

— Не знаю ничего ни о каком оружии, — пробормотал он. — Я не могу спорить с тобой, Цицерон. И никогда не мог. Для меня ты чересчур находчив. Дело в том, что я больше привык к солдатской жизни, чем к государственным делам. — Он натянуто улыбнулся. — Наверное, мне надо привыкать к тому, что теперь я не могу просто приказать — и ожидать, что весь мир станет повиноваться.