Империй. Люструм. Диктатор

История Клавдия была до невозможности простой: одинокий, несчастный житель города, которого несправедливо обвиняют знатные особы.

— Будьте осторожны, друзья мои, — кричал он. — Если такое случилось со мной, патрицием, это легко может случиться и с вами!

Скоро он стал устраивать еженедельные публичные сборища, на которых порядок поддерживали его приятели из таверн и игорных заведений, многие из которых ранее были сторонниками Катилины.

Клавдий нападал на Лукулла, Гортензия и Катула, громко называя их имена; когда же речь доходила до Цицерона, он повторял старую шутку о том, что бывшему консулу «обо всем сообщили».

Хозяина так и подмывало ответить, и Теренция требовала от него именно этого, однако он помнил об обещании, данном Клавдии, и обуздывал свой нрав. Однако дело разрасталось, несмотря на его молчание. Я был с Цицероном в тот день, когда сенатский указ о создании особого суда вынесли на рассмотрение народного собрания. Шайки уличных громил, поддерживавшие Клавдия, творили с собранием что хотели, заняв все проходы и захватив урны для голосования. Их поведение настолько вывело из себя консула Пупия, что он в конце концов выступил против своего же указа, особенно против той его части, которая позволяла городскому претору самому отбирать присяжных. Многие сенаторы повернулись к Цицерону, надеясь, что он возьмет все в свои руки, но Отец Отечества остался на скамье, кипя от гнева и возмущения, поэтому убийственную атаку на консула повел Катон. Заседание остановили, и сенаторы проголосовали четырьмястами голосами «за» против пятнадцати «против» за принятие указа, даже если это будет грозить народными волнениями. Фуфий, трибун, сочувствовавший Клавдию, немедленно заявил, что он накладывает свое вето. Положение стало неуправляемым. Цицерон покинул сенат и направился домой, пунцовый от возмущения.

Поворотной точкой стало предложение Фуфия созвать народное собрание за городом, чтобы вызвать Помпея и узнать его мнение о происходящем. Громко возмущаясь тем, что его беспокоят и отнимают у него время, Повелитель Земли и Воды был вынужден покинуть Альбанские холмы и появиться во Фламиниевом цирке.

Здесь ему пришлось отвечать на нахальные вопросы трибуна перед толпой, многочисленной, как в рыночный день. Все отложили свои каждодневные дела и пялились на Великого Человека.

— Ты знаешь о так называемом поругании Благой Богини? — спросил Фуфий.

— Знаю."

"— Ты поддерживаешь предложение сената о том, что Клавдий должен предстать перед судом?

— Поддерживаю.