Империй. Люструм. Диктатор

Он, как и я, очень беспокоился о Сосифее, своем младшем письмоводителе, здоровье которого сильно ухудшилось. Я сам учил этого юношу латинской грамматике, греческому языку и скорописи. Все очень любили его. Благодаря мелодичному голосу он стал чтецом Цицерона. Сосифею было лет двадцать шесть, и он спал в подвале, в каморке рядом с моей комнатой. У него начался кашель, затем лихорадка, и Цицерон послал к нему своего личного врача. Кровопускание не помогло, пиявки тоже. На Цицерона все это произвело очень сильное впечатление; хозяин почти каждый день присаживался на лежанку больного и держал у него на лбу холодную примочку.

Как часто бывает во время лихорадки, последнему приступу предшествовало затишье. Я хорошо помню, как это произошло с Сосифеем. Было далеко за полночь. Я лежал на соломенном матрасе рядом с его лежанкой, укрывшись от холода одеялом и овечьей шкурой.

— Письма, — сказал он.

Он всегда так волновался о своей работе, что я чуть не расплакался.

— С письмами все в порядке, — ответил я. — Все хорошо. Спи.

— Я скопировал письма.

— Конечно-конечно. Ты скопировал письма. А теперь спи.

Я попытался уложить его, но больной стал вырываться из моих рук. К этому времени он совершенно исхудал и был хрупок, как ласточка. И все-таки Сосифей не хотел ложиться. Он собирался сказать мне что-то важное.

— Красс об этом знает.

— Конечно, Красс об этом знает, — сказал я успокаивающе. И вдруг что-то толкнуло меня. — О чем знает Красс?

— О письмах.

— Каких письмах? — (Сосифей не отвечал.) — Ты имеешь в виду письма без подписи? Те, в которых говорилось о возможных погромах в Риме? Ты их скопировал?

Он кивнул.

— А откуда Красс знает о них? — прошептал я.

— Я сказал ему. — его исхудавшая рука вцепилась в мою кисть. — Не сердись на меня.

— Я не сержусь, — ответил я, вытирая пот с его лба. — Он, должно быть, запугал тебя.

— Он сказал, что все уже знает.

— Хочешь сказать, он обманул тебя?

— Мне так жаль…

Он замолчал, а затем издал жуткий стон, слишком громкий для такого тщедушного тела, — по нему прошла судорога.