Империй. Люструм. Диктатор

Но он ухмыльнулся и стал качать головой из стороны в сторону.

— Какой я ужасный человек! Ужасный, ужасный человек…

Он выглядел так комично, что Цицерон забыл про свой гнев и рассмеялся.

— Убирайся, — сказал он. — И проказничай в другом месте.

В этом был весь Клавдий — непостоянный человек, испорченный, очаровательный мальчик, каким я запомнил его до того, как все произошло.

— Этот юнец восхищает меня, — сказал Цицерон, после того как Клавдий ушел. — Но не могу сказать, что я к нему привязан. Хотя я готов выслушать пару ругательств от любого, кто принесет мне такие любопытные новости.

"С этой минуты он был слишком занят, пытаясь просчитать все возможные последствия возвращения Помпея и его новой женитьбы, поэтому диктовки в этот день больше не было. Я был благодарен за это Клавдию, однако больше о его посещении в тот день не вспоминал.

Несколько часов спустя в библиотеку пришла Теренция, чтобы попрощаться с мужем. Она отправлялась на ночные празднества, посвященные Благой Богине. Предполагалось, что она вернется только на следующее утро.

— И где же сегодня будут чествовать Благую Богиню? Если, конечно, — добавил он с улыбкой, — простому смертному позволено знать эту священную тайну?

Празднование всегда происходило в доме одного из высших чиновников.

— В доме Цезаря.

— Хозяйкой будет Аврелия?

— Нет, Помпея.

— Интересно, придет ли Муция?

— Думаю, да. А почему нет?

— Ей должно быть стыдно показываться на людях.

— Это еще почему?

— Да вроде бы Помпей разводится с ней.

— Не может быть! — Несмотря на все старания, Теренция не смогла скрыть любопытства.

— Заходил Клавдий и рассказал мне.

— Тогда, скорее всего, это вранье. — Теренция немедленно с неодобрением поджала губы. — Тебе надо тщательнее подбирать знакомых.

— Это мое дело, с кем я общаюсь.

— Конечно твое. Но ты не мог бы избавить от своих знакомых всех нас? Нам вполне достаточно его сестры в двух шагах от нас, чтобы терпеть под своей крышей еще и брата.