Империй. Люструм. Диктатор

Повсюду стояли неподвижные молчаливые люди, включая сенаторов, которые покинули храм Конкордии, располагавшийся рядом с тюрьмой. Все смотрели на Цицерона. По-видимому, люди ожидали, что он объявит о случившемся, хотя предсказать, как поведет себя толпа после подобного сообщения, было невозможно. Кроме того, существовало еще одно препятствие, о котором впопыхах никто не подумал: в те времена бытовало суеверие, что государственный чиновник не должен произносить на форуме слова «смерть» или «умереть», иначе он навлечет проклятие на город.

— Они прожили свою жизнь!

Его слова отразились от стен зданий, а затем наступила тишина, такая глубокая, что я испугался: вдруг нас сейчас же повесят рядом с преступниками? Как я думаю теперь, люди просто пытались понять, что Цицерон имел в виду. Несколько сенаторов захлопали. Остальные присоединились к ним. Рукоплескания перешли в крики восторга. И наконец вся площадь стала восклицать:

— Да здравствует Цицерон! Да здравствует Цицерон! Спасибо богам за то, что у нас есть Цицерон! Цицерон — спаситель республики!

Стоя всего в нескольких футах от хозяина, я увидел, как его глаза наполняются слезами.

О последних днях Цицерона в должности консула много говорить нечего. Никогда за всю историю республики ни один гражданин не превозносился так, как он в то время. После нескольких месяцев страха город, казалось, вздохнул с облегчением. В тот вечер, когда казнили заговорщиков, консула сопровождал домой весь сенат, и освещенная факелами процессия проследовала по всему городу.