Империй. Люструм. Диктатор

Помпей!

— Но это нельзя назвать «крохотной услугой», — возразил Луций, — это серьезное вмешательство в работу суда. И теперь за него придется заплатить серьезную цену. Причем платить будешь не ты, а народ Сицилии.

— Народ Сицилии? — переспросил Цицерон, начиная терять терпение. — У народа Сицилии никогда не было более верного друга, чем я! Если бы не я, не было бы вообще никакого разбирательства. Если бы не я, народу Сицилии никто не предложил бы возмещения в полтора миллиона.

— Тогда откажись возвращать Помпею долг, — стал уговаривать Цицерона Луций, схватив его за руку. — Завтра в суде выставь им возможно больший счет за ущерб, и пусть Помпей катится в Аид! На твоей стороне — весь Рим, судьи не осмелятся пойти против тебя. Кого волнует мнение Помпея? Он сам говорит, что через пять месяцев перестанет быть консулом.

Цицерон пылко сжал ладонь Луция двумя руками и заглянул ему в глаза. Сколько раз я видел, как он делает так в этой самой комнате!

— Обещаю тебе, — сказал он, — что подумаю над этим.

Если Цицерон и думал над этим, то не более секунды. Ему никогда не хотелось оказаться во главе мятежников в разрываемой на части стране, а между тем только так он мог выжить, если бы настроил против себя, кроме знати, еще и Помпея.

После ухода двоюродного брата он вытянул ноги перед собой и заявил:

— Беда Луция в том, что он считает государственную деятельность борьбой за справедливость. А это всего лишь ремесло.

— Как по-твоему, не мог ли Веррес подкупить Помпея, чтобы уменьшить сумму возмещения? — спросил Квинт, озвучив мысль, которая пришла в голову и мне.

— Вполне возможно, но, вероятнее всего, он просто не хочет оказаться вовлеченным в гражданскую войну между народом и сенатом.

Остаток вечера мы провели, составляя список пострадавших, чьи убытки требовалось возместить в первую очередь.