Имя потерпевшего – Никто

Чужая или из своих?

И опять он настолько растерялся от ее проницательности и прямоты, что ответил сразу и не задумываясь:

– Наша, из магазина. Кассирша.

– Вот и славно, – обрадовалась Софья. – Очень я за тебя рада. Молодая?

– Тридцать два.

– Замужем?

– Да.

– И дети есть?

– Есть, мальчик, в первый класс ходит.

– Ну и слава богу, – закивала старуха, словно для нее было принципиально важно, какую именно женщину выбрал Сергей для решения своих проблем, и ответы его были такими, как ей нравится.

И в этот момент произошло нечто такое, что привело самого Сергея в состояние полной растерянности.

Он шагнул навстречу Софье, наклонился, крепко обнял ее и расцеловал в теплые морщинистые щеки. В горле у него стоял ком, который он никак не мог сглотнуть, на глаза навернулись предательские слезы.

– Спасибо вам, Софь-Ларионна. Спасибо, – бормотал он, уткнувшись лицом в ее реденькие волосы.

– За что же, сынок? – тихо спросила она, и голос ее был строг и серьезен.

– За все. За то, что вы есть. Вы мне как мать, даже больше, чем мать.

Мать никогда меня ни о чем не спрашивала, ей неинтересно было. Я никогда от вас не уйду.

Бахметьева осторожно высвободилась из его рук, отступила на шаг и внимательно посмотрела в лицо Сергею. Лицо ее медленно озарилось улыбкой.

– Большой, – сказала она, – совсем большой стал. Взрослый. Любить научился.

– Да что вы, я ее совсем не люблю, – начал торопливо оправдываться Сергей. – Это так только, для здоровья, как вы советовали.

– А я не про нее говорю. Пойдем ужинать, Сереженька, я как чувствовала, пирог яблочный испекла.

Он тогда не понял, про какую любовь говорила Бахметьева. И вообще не понимал, что это на него нашло, с чего вдруг он полез к бабке Софье обниматься. Прошло еще несколько месяцев, прежде чем Сергей Суриков осознал, что Софья Илларионовна Бахметьева – единственный человек на свете, которого он любит.

Да разве он мог ее убить? Он молился на нее. Он бы сам умер с радостью, если бы ей это было нужно.

Глава 6

Ночь в вагоне Настя провела почти без сна, о чем очень жалела.

Вагон был чистым и теплым, она уютно устроилась на верхней полке и с удовольствием предвкушала несколько часов крепкого сна, но надеждам ее не суждено было сбыться. Соседями по купе оказались супруги с маленьким ребенком, и ребенок этот никак не желал оценить всю прелесть спокойной ночи в поезде. Он постоянно хотел то пить, то писать, то конфетку, то сказку, то к маме (если лежал на полке с отцом), то, наоборот, к папе.