Иллюзион

Секунду спустя диктор назвал его имя – Эдуард Пельт.

«Этот человек очень опасен…» – начал ведущий, но Евдокия возмущенно фыркнула и переключила телевизор на другой канал.

– Уже вернулась! – констатировала она, заметив в гостиной Катерину. – С обратной дорогой трудностей не возникло?

– Я не заблудилась, если ты об этом, – ответила девочка. – Вообще, кажется, я смутно помню многие места.

– Ну еще бы! Ведь мы часто гуляли по этим улицам, когда ты была еще совсем маленькой!

А вот в этом Катерина сильно сомневалась.

– Обедать будешь? – спросила бабушка. – Если да, поищи себе что-нибудь в холодильнике. Сегодня мне было лень готовить.

Похоже, не только сегодня. Катерина отправилась в кухню и залезла в старенький холодильник. Она быстро соорудила себе бутерброд с колбасой и щедро залила его майонезом.

– А Аглая где? – спросила она с набитым ртом.

– Пошла в «Иллюзион», – недовольным тоном ответила Евдокия. – Представь, нашла покупателя на эту старую развалюху! Дела у вас сейчас неважные, вот она и хочет продать театр, чтобы раздобыть наличности. А ведь это наследие Державиных! Разве можно его так разбазаривать?! Но кто спрашивает мое мнение?

Катерина присела на диван и уставилась в телевизор. Она смотрела выпуск новостей, а сама думала только об обвинениях Игоря Назарова.

Евдокия продолжала о чем-то рассуждать, но девочка не слушала, полностью погрузившись в свои мысли. Неожиданно в гостиной воцарилась тишина. Катерина мельком взглянула на Евдокию и вдруг заметила, что та смотрит на нее вопросительно, очевидно ожидая какого-то ответа. Но каким был вопрос?"

"– Как прошел первый день в школе? – наконец повторила бабушка.

– Неплохо, – выдавила Катерина.

– А как тебе твои… одноклассники?

– Везде хватает нормальных людей, ну и разных болванов тоже.

– Хм, – произнесла Евдокия.

И снова тишина.

Катерина впервые была с Евдокией одна и просто не знала, о чем с ней разговаривать. Бабушка, кажется, пыталась наладить контакт, но тоже не могла найти подходящую тему для разговора.

Катерина подняла глаза и увидела на стене портрет в старинной позолоченной раме. С картины на нее смотрела молодая женщина в красивом кружевном платье со стоячим воротником. Сходство не оставляло сомнений – это была Евдокия лет пятьдесят назад.