Их невинная наложница

Неделя, в течение которой его удерживали повстанцы, изменила их жизни. Талиб ушел счастливым, оптимистичным молодым наследником, а вернулся холодным, отрешенным человеком. С тех пор они всего лишь существовали. Теперь им приходилось мириться с мыслью о том, что они могли потерять корону – то, чем их семья обладала на протяжении веков. Пайпер была им необходима не только лишь затем, чтобы они могли удержать свои права первородства. Что ж, возможно, Талиб исходил именно из этих побуждений.

— Все будет в порядке, Кадир.

Рафик встал, поправляя свой костюм.

— Мы убедим ее. Но это должны сделать ты и я. Талиб больше не способен искренне любить женщину.

Это было так не похоже на то, что он хотел услышать.

— Его душа жива. Я знаю это.

— Надеюсь, ты прав. Но нам необходимо о ней позаботиться. Я не могу позволить холодному сердцу Талиба ее ранить. Она мне не безразлична. Думаю, что смог бы ее полюбить. То, что произошло вчера вечером, практически разорвало меня на части. Мы справимся с этой долбаной пародией на помолвку.

Раздался энергичный стук в дверь. Прежде, чем он успел ответить, Раф открыл ее, и вошла Пайпер с отстраненным выражением на лице. Она была великолепна в раннем утреннем свете. Ее каштановые волосы сияли роскошным переливом. Ее кожа была подобна молочному жемчугу, оттенявшему платье бирюзового цвета, которое она надела. Линия ее груди заставила его член затвердеть.

— Вы знаете, как я могу добраться до своих апартаментов? Я бы хотела получить план местности.

Она сказала это ровным тоном, но он не мог не заметить, как дрожали ее руки.

— Нас отвезет лимузин, Пайпер, — ответил Раф.

— Я предпочла бы взять такси.

Кадир посмотрел на нее. Она была настроена решительно. Пандора не была нежным цветком, но ее сердце было куда более хрупким, чем все полагали. Прошлой ночью он повел себя с ней неправильно. Словно ребенок, у которого отняли его игрушки. Он отнесся к ней, как к развлечению, а не любимой женщине.