Их безумие

Правда, через секунду она отмирает и бежит разнимать, но это бесполезно, Рэй, как железный, ничего вокруг не видит и не слышит, а Мартин уже явно без сознания, и кровь кругом, и кулаки Уокера в крови, и ее руки тоже, потому что она пыталась оттащить, и на асфальте, и это ужас, ужас, ужас...

Когда крики столпившихся вокруг побоища студентов взрезает вой полицейской машины, это воспринимается благостью. Долгожданным избавлением от кошмара.

Ее кошмара.

16. Рэй

- Давай, бешеный, на выход! - коп эффектно проводит дубинкой по решетке, Рэй поднимает голову.

Ему что ли? Огляделся на всякий случай. Ну да, наверно ему. Других бешеных тут не водится вроде. Так, две проститутки и один забулдыга, невозмутимо дрыхнущий прямо на полу обезъянника.

Рэй встает, потирая сбитые костяшки на кулаке, усмехается приятным воспоминаниям. Как удачно он с первого раза прямо въехал верзиле по зубам! Ух, аж брызги полетели! А нечего было скалиться рядом с Керри.

Приятно вспомнить, приятно... А что ему остается? Только вспоминать.

Чего об этом думать?

Это аксиома, бл*. То есть, утверждение, не требующее доказательств. Вот бы его препод по геометрии услышал... Охр*нел бы, не иначе.

Рэй и сам иногда охр*невает от того, что творит. Нежданчик.

А вот дебилизм его - это никакой не нежданчик. Это, как его, константа. Получить такой шанс в жизни, единственный. И про**ать. Феерически. Лю его не убьет. Нет, конечно. Лю просто его перестанет замечать. Вышвырнет из жизни своей, и все.

Как это Керри, его малышка, сделала.

И правильно. Все правильно.

Потому что дебилам не место рядом с нормальными людьми. Дебилам место в специальном дебилятнике. В его случае - в тюрьме. Ну, ничего, привет Шону передаст как раз...

Рэй пытется представить, каково это - сидеть за решеткой? Вот так вот, долго, не как он обычно, на пятнадцать суток максимум.

Последний раз Рэй так долго сидел давненько уже, когда дрался из-за Керри. В очередной раз. Но тогда он знал, что выйдет, и его девочка будет с ним. Точно знал. Он вышел, и сразу же , прямо из участка, ломанулся к ней, в окно залез, а она там... Мягкая, нежная-нежная... Красивая до боли. До безумия. И вся его.