Их безумие

Керри провела языком по всей длине, втягивая глубже.

И ровно в этот же момент Рэй сделал первое движение. В нее. Так неожиданно и долгожданно, что Керри не выдержала и вскрикнула. Тут же пальцы запечатали ей рот, не позволяя вырываться стонам. И это было так привычно, так напоминало прошлые их разы, у нее в комнате, в доме тетки, когда родственники сидят внизу, не подозревая, что с их племянницей вытворяет буквально в двух метрах от них самый плохой парень в городе."

"Керри, даже не пытаясь бороться с нахлынувшими, наложившимися одни на другие воспоминаниями и впечатлениями, понятливо прикусила пальцы во рту, обняла своего зверя ногами и просто отдалась его силе и темпу.

Жесткому, жестокому. В этот раз даже более жестокому, потому что, очевидно, что Рэй скучал. Очень скучал. Так скучал, что даже не хотел себя сдерживать. Не собирался. И Керри, у которой, в отличие от Уокера, никого все эти месяцы не было, сполна на себе это воздержание ощутила. Потому что ни вздохнуть нормально, ни ответить, ни двинуться она не могла довольно долго. Не позволял он ей, сжимая с такой силой, что , кажется, косточки хрустели. Движения его, жесткие, сильные, беспощадные, тем не менее, опять подталкивали ее за грань. За такую привычно-болезненную, но невероятно необходимую сейчас. Как и всегда с ним. Уокер сжимал, дышал сдавленно и шумно, ругался приглушенно, что всегда для него было признаком полной потери контроля, а потом начал целовать ее лицо. Беспорядочно, жадно, жарко. И было это до того неожиданно и до того вовремя, что Керри не смогла больше терпеть, ждать его. Сжала его ногами, выгнулась и кончила, болезненно остро, как всегда с ним. И даже немного сильнее. Так, как в своих снах видела. Хотела.

Уокер не заставил себя после этого долго ждать, впился в ее губы грубым поцелуем, обнял опять, сильно-сильно и застонал сдавленно, не отрываясь от ее рта.

И лежал еще какое-то время так, не отпуская, навалившись уже всем телом, внезапно ставшим невозможно тяжелым.

А потом выдохнул, разжал пальцы, намертво вцепившиеся в ее плечи, и... Опять начал целовать. Уже не так остервенело. Мягко, лениво, нежно. Непривычно для него. Совсем нехарактерно.

И Керри, очарованная его неожиданной лаской, обняла за шею, зарылась пальчиками в отросшие волосы, заглянула в светлые глаза, где уже не было первоначального, звериного вожделения. Только нежность. Такой контраст. Такая сладость...

Поцелуй был мягким и глубоким.