Их безумие

Любуется, чувствуя, что надо поторопиться, иначе спустит в штаны, как девственник от такого зрелища.

И привычно закрывает куколке рот широкой ладонью, делая резкий рывок. И моментально дурея, срываясь на быстрый, жесткий ритм, и радуясь, что стол привинчен к стене, а значит биться и трястись не будет. Потому что сдерживаться было нереально. Вот как тут сдержаться, если она уже мокрая? Если она мокрая стала сразу, как только уложил ее на этот гребаный стол задницей вверх? Если она выгибается так, что, кажется, что поясница переломится сейчас, и стонет ему в ладонь, и каждый стон такой вибрацией по всему телу отдает, что самоконтроль летит к чертям!

И Рэй кончает, резко рванув податливую девушку к себе, впившись зубами в тонкую шею, сжав хрупкое тело в лапах так, что как только не хрустнуло ничего, непонятно.

Пару секунд дышит, на раз-два, а затем, аккуратно опустив Керри обратно на стол, поворачивается и стаскивает уже привычно матрас на пол. Сегодня будет долгая ночь, очень долгая.

Потому что надо, чтоб из головы у куклы выбились полностью мысли о ком-либо другом, кроме него, Рэя.

Потому что один только взгляд сегодня на нее, весело разговаривающую с очередным мажориком, разозлил так, что в глазах темно стало.

Мажорика спасло только неостывшее воспоминание о двух неделях без Керри, проведенных в местной богадельне. Если опять нажалуются, то Рэй сядет уже на полгода, так судья обещал.

Керри удалось в этот раз невредимой упорхнуть домой, даже без немедленного наказания минетом, а красавчику, забывшему, чья она, тоже повезло.

Обоссался только от страха.

Зато теперь куколка получит по-полной. Чтоб не только в голове, но и в теле отпечаталось, что она - его, Уокера. Была, есть и будет.

Что все вопросы со всякими уродами, школьными звездами и тому подобными тварями всегда решатся именно так - быстро и жестко.

9. Керри

Уокер шарит вокруг себя в поисках тарелки, которую она приспособила ему под пепельницу, и натыкается на приглашение от университета, небрежно скинутое до этого со стола.

Керри отводит глаза, стараясь не встречаться с мрачным вопросительным взглядом.

- Я… Не уверена, что поеду, - вздохнув, говорит она, чувствуя почему-то потребность объясниться.

Как будто должна ему что-то. Обязана чем-то.

Дура бесхребетная.

Он молча гасит окурок, тянет ее на себя уже привычным властным движением.

В этот раз он особенно груб и нетерпелив.