Их безумие

И это было сюрпризом. Потому что зрачки Рэя, и без того расширенные, заняли всю радужку, и он медленно, словно во сне, провел обеими ладонями по небольшой груди, немного сжимая, и, судя по всему, невозможно заводясь от одного вида своих темных грубых рук на ее нежном тонком теле. Контраст. И здесь контраст.

- Ты нереальная просто, бл*... - бормотал он, гладя ее грудь, ее талию, расстегивая джинсы и спуская их с бедер, и все это неспешными, длинными движениями, словно не раздевал ее, а лепил, как скульптор фигуру из глины выстраивал, - ты не для меня.

Керри, ничего не отвечая, лишь послушно выгибалась, позволяя снимать с себя остатки одежды, подняла руки за голову, словно на подсознательном уровне понимая, что так ее тонкая изящная фигура будет казаться еще стройнее, еще соблазнительнее. И, судя по ставшим грубее и настойчивей действиям Рэя, эффект был достигнут.

Он дернул молнию на джинсах, опять упал на нее, резко раздвинув ноги и упираясь одной рукой возле лица, а второй прихватив оба запястья над головой.

- Я никогда не буду тебе ровней, Кер... - прошептал он ей в губы, - никогда. Но хер я тебя отпущу теперь. Когда сама пришла. Не отпущу. Никогда. Моя ты. Да?

Одновременно с этим он резко вошел в нее, заставив вскрикнуть, потому что, несмотря на то, что Керри хотела, очень хотела этого, но все же до конца не была готова. Но Рэй терпеть уже не мог, поэтому его ""да"" совпало с первым грубым движением. А ее ""да"" стало эхом. И тем, что он так сильно хотел услышать.

"- Кер... Малыш... - он задыхался, голоса не хватало, выходил какой-то хрип, да и времени что-либо говорить не было, потому что, судя по всему, ему очень хотелось ее попробовать, везде, поцеловать, провести губами по виску, по шее, вернуть руку к лицу, чтоб прикусить тонкие пальчики, припечатать обратно, с силой сжать, поцеловать глубоко и жестоко, одновременно подчиняя и подчиняясь, не прекращая, ни на секунду не сбиваясь с ритма, и Керри растворялась в этом так, как, наверно, никогда раньше, потому что, пожалуй, только этого не хватало ей в их сексе.

Его слов.

Бессвязных, бессмысленных, полных муки, жадных и просительных. Они добавляли градуса к происходящему, они заставляли не тело даже сжиматься возбужденно и жарко, а что-то внутри, то, чего раньше она не ощущала, не знала, что можное еще и так воспринимать. На такой глубоком, эмоциональном уровне.

- Кер... Моя, моя, моя...