Идентификация Борна

Что с ним случилось? Непрекращающийся шум колес по асфальту был гипнотизирующим, и этот ритм в его сознании прерывался какими-то посторонними звуками, вторжение которых он не мог объяснить. Эти звуки будили память, унося воображение на какое-то время назад, где разнообразные шумы джунглей сливались в единственный тон. Затем была сплошная ночь, прерывающаяся слепящими вспышками взрывов, которые окружали его со всех сторон, не обещая ничего, кроме смерти. Но он не умер. Чудо было совершено человеком, который возвратил его к жизни… И хотя с того момента прошли годы, эти дни никогда не забывались.

— Мы приехали, майор.

Вебб открыл глаза и вытер со лба пот. Затем взглянул на часы, подхватил чемоданчик и открыл дверь.

— Я буду тут около 23 часов, сержант. Если не найдете место для парковки, то курсируйте поблизости, и я вас увижу.

— Хорошо, сэр, — водитель повернулся к нему лицом. — Не могли бы вы сказать, майор, сколько нам еще придется ехать?

— А зачем тебе это знать?

— Это тяжелая машина, сэр, расходует много бензина.

— Мы поедем на частный аэродром в Нью-Джерси. Мне необходимо быть там не позже ноля тридцати.

Вебб вышел на тротуар, закрыл дверь машины и направился на юг в сторону Семьдесят первой.

Через пять минут он уже стоял перед фасадом хорошо ухоженного кирпичного дома, строгий и богатый дизайн которого отлично сочетался с роскошным видом улицы. Это местечко в Манхеттене едва ли кто мог подозревать в принадлежности к самым секретным операциям в стране.

Тредстоун 71.

Он поднялся по ступеням, зная, что от его веса решетка, вмонтированная в каменные ступени, уже включает электронные устройства, которые в свою очередь приводят в действие камеры, передающие его изображение на внутренние экраны. Кроме этого он знал очень мало, за исключением того, что Тредстоун 71 никогда не был закрыт.

Дойдя до двери, он нажал на звонок. Самый обычный звонок, но только не в обычной двери, что и разглядел майор. Толстая стальная плита была скрыта под декоративной деревянной отделкой. Вебб взглянул на окна. Каждый лист стекла был толщиной около дюйма и был способен выдержать обстрел пулями 30-го калибра.