Игрушка авторитета (СИ)

Знакомое рычание бьёт по нервам. Словно перерезает сухожилия, лишает возможности двигаться.

Камиль.

Это он.

Он меня зажимает!

Сильнее давит ладонью на живот, притягивает к себе. Впечатывая в каменную грудь.

– Хули ты такая активная? – рявкает шёпотом. Я мгновенно замираю. – Ну?

– Камиль.

Необоснованное облегчение накатывает. Я выдыхаю, прекращая извиваться ужом.

Я не считаю Дикого менее опасным, чем его охранник. Нет. Это самый непредсказуемый зверь, которого ничто и никто не сдерживает.

И не тешу себя надеждой, что он милосердие проявит.

Просто…

Есть разница. С каким-то отбитым отморозком охранником столкнуться. Или с отбитым Диким.

Потому что Камиль – у него цель есть. Не совсем понятная, запутанная. Тёмная, нелегальная. Но пусть. Он умеет думать.

И всё же может останавливаться, если это самому выгодно. Поэтому с ним как-то проще за жизнь бороться.

– Чего тормознула?

Я слышу насмешку в голосе мужчины. Сначала не понимаю, а потом…

Чувствую, как что-то каменное упирается в мои ягодицы.

Я… Я крутилась и об ЭТО тёрлась? Возбудила его, пытаясь как раз таки избежать любой близости.

Мышцы сокращаются. Закорачивает их в состоянии напряжения. Начинает бить мелкой дрожью.

– Камиль, – пищу и хнычу. – Ты же не станешь… Пожалуйста.

– Я себе дрых, малая, – выдыхает недовольно. – Пока ты не начала тереться о меня как течная сука.

– Я лишь подумала, что меня пытаются… Что тот охранник…

– Того охранника псы жрут. Можешь не рассчитывать, что твой фальшивый ПТСР прокатит.

– Мой страх не фальшивый!

Кажется, будто Камиль не понимает. Действительно не знает, что такое боятся. Вслушиваться в каждый шорох.

Вздрагивать и переживать, что тот кошмар прекратится. Ведь сам ничего подобного не переживал.

– Ты когда-то был маленьким? – спрашиваю тихо, боязливо. – Ну, то есть, ты всегда был таким крупным и внушительным? Я пытаюсь аналогию подобрать…

– Завязывай с этим. Ещё раз про пса вякнешь – пойдёшь в псарню.

– Просто… Ты сильный, Камиль. Сильный и влиятельный. Ты можешь со всеми разобраться. А я – нет. И я не смогу ничего сделать сама. Когда они напали… Когда ты меня им отдал…

Я сглатываю. Душит подступающими слезами. Глаза начинает жечь. Случившееся словно ожившие картинки.

Дикий раздражённо вздыхает за спиной. Кажется, он уже сожалеет, что пустил меня к себе в постель.

Боже!

К себе пустил.

И мне так мягко, и тепло – потому что это кровать Камиля.