Идеальный расчет

Вспомнила о том, что в этом «удивительном» и «прекрасном» мире может оказаться куда больше «подводных камней», чем я уже знаю, и пока мне лучше оставаться замужней матерью двоих детей, при «рукастом» муже, доме за городом и кое- каким хобби, приносящим копейки на шпильки.

– Конечно, дорогой, а я пока попробую это, - указала я на стеклянную кружку, что объемом была явно больше пол-литра. Я отхлебнула с видом человека, которому пиво сейчас было интереснее всего на свете, и не пожалела – напиток был удивительным. Аромат солода и хмеля, вкус кваса с совершенно тонкой горчинкой и карамельными нотами.

Первый этаж почти весь был виден насквозь, за исключением угла, в котором, по всей видимости, была кухня. Я видела хозяйку, что вышла через заднюю дверь – окна опоясывали первый этаж с трех сторон.

Я осмотрела всех посетителей, среди которых были и женщины, долго всматривалась – не девушки ли они легкого поведения, но поняв, что это дамы, остановившиеся пообедать или переночевать в дороге, выдохнула. Не хотелось той грязи, которую я себе уже представила до того, как увидела постоялый двор.

Движение за окном со стороны заднего двора, и я увидела ноги Филиппа – он спускался по лестнице, которую я не заметила сразу. Следом за ним дама, которой он подал руку. Становилось все интереснее и интереснее.

"Женщина лет сорока, плечи накрыты шалью, волосы убраны под платок, завязанный назад концами. Она что-то говорила Филу. Нет, даже не говорила, она испуганно ему доказывала что-то!

Я прихватила кружку и вышла ровно в тот момент, когда Бэлла вошла в кухню. А я вышла и повернула налево – хотела обойти дом с той стороны, где нет окон, и из-за угла постараться что-то расслышать.

– Еще не время, понимаешь, не время. Потерпи. Здесь ты в полной безопасности, Катарина. Я клянусь тебе, мы отомстим ей за все, но пока не время! – Фил говорил с такой уверенностью в сказанном, но в то же время с такой грубостью, что мне стало страшно.

– Кор Филипп, прошу, заберите меня отсюда, мне очень страшно, и я переживаю за… - я услышала, как ее голос что-то смазало, как будто говорившему закрыли рот.

– Все, мне пора. Больше ни слова.