Яга

Сухие, пожелтевшие от жизни руки крепко сжимали не менее старую, видавшую виды метлу. Она подметала избу. Влево, вправо, влево, заново.

Старухе не хотелось ничего: еда не внушала аппетита, солнце обдавало своими мучительными лучами, даже полет над верхушками елей утерял свою былую прелесть. Да и где она, ступа эта? Потерялась давно-давно, а новую смастерить уже не хотелось, да и позабыла как, да и сил уже тех не осталось.

Яга пыталась найти себе утешение во сне, самом удивительном состоянии ее долгого существования, но каждый раз она просыпалась вновь и вновь, а хотелось-то уснуть на веки вечные.

И зачем она устроила уборку? В это послеполуденное, совершенно утомительное мгновение дня что-то щелкнуло в сознании древней старухи.

– Ни там, ни сям, – ни к кому конкретно не обращаясь, вымолвила старуха.

Тело начало ощущать незримое давление. Оно, ощущение, начало усиливаться с ужасающей скоростью.

На узкой лавке сидел человек. Старушечьим зрением немногое она смогла подметить.

Яга удивленно прищурилась и все поняла. Кровь ударила в голову.

– Это снова ты? – прошептала ведьма и, ухватившись за косяк двери, сползла на порог. – Неужели это снова ты? Я молила, чтобы ты вновь пришел ко мне, – от волнения она задохнулась и, отогнав помутнение в голове, проговорила: – И ты пришел… ко мне.

Человек посмотрел на нее и утвердительно кивнул. Его кивок был такой мимолетный, почти незаметный, но медленное движение уставших век вниз выдало величайшую мудрость их обладателя.

– Почему же ты так долго? Не мог простить меня? – продолжала вопрошать она своего самого главного гостя за всю тьму прожитых лет.

Мужчина вновь поднял взор, и Баба Яга не смогла снести его взгляд.

– Почитай, как десять веков уже на этом свете горемыкой мыкаюсь, выход ищу, о смерти молю…

Человек встал, подошел к ведьме, медленно положил свою длинную длань на темечко Бабы Яги и тихо промолвил:

– Я отпускаю тебя.

– А куда я теперь отправлюсь? К старым богам или к новым?

– Ни к тем, ни к другим. Люди создают богов, отражая в них самих себя. Истинный бог любит всех земных существ, но не похож ни на одного из своих подопечных.