Яга

А что случилось бы с ним в этом случае, он догадывался. Поэтому Иван нервно водил луком из стороны в сторону, но выстрелить не решался.

Исход боя неожиданно разрешил Аука. На удивление стремительно он подскочил к вращающемуся и рычащему клубку противников, ухватил за заднюю лапу и вытянул одного из нападающих из гущи сражения.

Своими действиями леший здорово облегчил задачу стрелку. Иван мгновенно выпустил стрелу и за ней сразу вторую. Оба заостренных жала воткнулись в бок и грудь извивающегося демонического волкодлака.

Это был Агра, старший сын Маргаста. Он еще боролся за жизнь, когда Аука с хрустом сжал его шею. И тогда Агра затих – отправился обратно в Навь, следом за своим младшим братцем.

Да и папенька не заставил себя долго ждать. Иванушка, размахивая огромным мечом, подбежал на помощь Серому, но все уже закончилось. Оказалось, что в круговерти сражения волк изловчился ухватить мертвой клыкастой хваткой горло самого могучего колдуна пекельного царства.

Верный слуга Чернобога, кудесник Маргаст захрипел и издох.

– Не серчай, Иванушка, не помощник я тебе более. Дальше пойдешь с Аукой.

Волк лежал на боку и тяжело дышал. Затем он начал отрывисто рычать, пытаясь выхаркнуть скопившуюся в горле кровь, и тогда Ивашка понял, что волк тяжело ранен и умирает. Все же битва с тремя волкодлаками не прошла для него даром.

Княжич стоял и молчал, а из глаз его текли слезы.

– Скажи хозяйке, – продолжал хрипеть Серый. – Что волчишка подвел, не смог, и…

Волк дернулся и замер. И только легкий осенний ветерок шевелил длинную пушистую шерсть доброго, преданного зверя и боевого друга.

– Он ушел, – медленно проскрипел леший. – Он уже далеко от нас.

– Он умер? – немного отрешенно спросил Иван, но Аука молчал, и тогда юный княжич прошептал себе под нос: – Да. Он умер.

Аука поднял измазанную в крови Перумову кувалду и пошел дальше, больше не останавливаясь. Иванушка посмотрел по сторонам, пару раз рубанул мечом по разлапистой ели, накрыл свежесрубленными колючими ветвями тело волка и прошептал:

– Я вернусь и похороню тебя, мой друг. Если бог даст…

С унынием в сердце он поплелся за лешим, подволакивая за собой длинный и несуразный меч самого Атиллы.

Шли долго, даже рука затекла, но меч бросать нельзя было.