Яга

Широкая, ветвистая, черная, пыльная, внезапная трещина, подобно небесной молнии, ломаная и оглушительная, она устремилась от Бабы Яги к ногам супротивников.

От неожиданности и нахлынувшего ужаса стражники попадали наземь, гремя доспехом и оружием. Монах визжал громче всех. Трещина прошла под завалом людей и рванулась дальше, к крепостной стене. Несколько человек упали в бездну пролома. По иронии судьбы, вопящий монах оказался на самом краю пропасти и посиживал там, свесив ноги, как рыбак на отвесном берегу речки.

"Грохот, пыль, гам, людские крики, кудахтанье кур, визг и скрежет! Выжившие люди не верили своим глазам, но на этом светопреставление не закончилось. Трещина прошла под высокой зубчатой башней, отчего та вздрогнула и немедленно рухнула, завалив целый пролет крепостной стены. Вот теперь поднялась настоящая пыль. До неба.

В поднявшейся суматохе настоящая ведьма исчезла.

Она неслась в своей любимой ступе по хмурому небу домой и ругалась на чем свет стоит. Она сердито размахивала пестиком и ворчала, ворчала.

Облака собрались в тяжелые тучи, и теперь с каждым нервным взмахом раздражение Бабы Яги сопровождалось ударом близкой молнии.

– Вы слышите меня, боги? Я, великая мученица, по вашей жалкой прихоти страсти Чернобоговы терплю, а вы заставляете меня искать ничтожное! Немедля явитесь передо мною! Принесите мне бумагу нескончаемую, иначе я отменю сделку, и тогда сами будете с черным владыкой сто лет воевать, а он вам наподдает, всем сразу!

Следующие три часа летела в молчании, только ворчала малость, и вздыхала.

Небесная колесница, запряженная златокрылой четверкой белых коней с огненными гривами, вывернула из большого яркого облака. Рыжебородый возница, сверкнув надменным взглядом, поравнялся с летящей в ступе Бабой Ягой и неожиданно спокойным тоном завел с ней беседу.

– Здравствуй, Ягая! Зачем зовешь по пустякам, богов тревожишь своей докукой?

– И тебе не хворать, Даждьбог! – закричала ведьма, пытаясь перекричать набегающий поток воздуха. Затем догадалась сбавить скорость, и разговаривать сразу стало легче. – Снизошел, значит, до моих нужд? Сначала бумагу давай, только потом разговоры будем разговаривать.