Я все еще князь. Книга XXI

Он дал мне шанс оставить Есенина в живых, вобрав большую часть урона в себя.

Когда Саша взял меня за шею, мне было наплевать. Дышать все равно нечем. Одежда держалась на честном слове. Да и время протокола подходило к концу.

Сейчас шла битва за время. У кого оно раньше закончится. Если я успею обнулить магию порядка Есенина, то мы победили. Наверное.

Можно ли считать роялем в кустах Ерха, дрожащего от гнева? Меч за моей спиной начал испускать ауру? Да я сейчас согласен вообще на все, что угодно!

— Ты! — рычал Есенин, а я чувствовал, что его запал спадает.

— Не даю тебе нас убить! — захрипел я.

Ерх окутал меня полем. Уж не знаю, как он это сделал, но меч добавил мне немного сил, чтобы продержаться чуть дольше.

Н-да, обе руки в страшных ожогах. Не спасала даже мощная регенерация от протоколов. Я чувствовал, что море энергии стремительно заканчивается и…

Есенин стал тухнуть. Его волосы постепенно обрели прежний вид. Глаза потухли. А рука, сжимающая горло, ослабла.

— Терпи! — крикнула Лора, поддерживая мой организм, чтобы я не потерял сознание. — Терпи! Потом покажу сиськи! Терпи, я сказала!

Все же Саша был не там человеком, который знал, что значит выложиться на полную. Ему в жизни все давалось слишком легко и превозмогание для него — пустой звук. Он даже в мыслях не мог представить, что придется терпеть.

Он попытался ударить меня кулаком в лицо, но это было больше поглаживание. После чего он опустил голову.

Пришлось приложить очень много усилий, чтобы остановить огонь, которым я был охвачен.

— Миша, Миша! Ты как? — голос Лоры звучал как-будто издалека. — Ты цел?

Я трясущимися руками достал меч Пушкина из тела Есенина и аккуратно положил рядом рядом с Александром Сергеевичем.

Голова была ватная.

— Больше не выдержу, — пробубнил я и сполз на землю.

Впереди я увидел ребят. Они почему-то сидели на Антоне, а тот что-то злобно кричал и плевался.

— Все будет хорошо… — я постарался улыбнуться. — Лора, все целы?

— Пушкин в тяжелом состоянии, но жив. Есенин тоже, — она появилась передо мной и присела на корточки. — Ты справился. Ты всех спас, Миша.

Она грустно улыбнулась и погладила меня по щеке.

— Больно, — скривился я.