Я все еще князь. Книга XXI

Дальше еще чуднее. Он ударил по рукам Есенина, сбив атаку, и сломав тому кости.

Свете показалось, что и его нога странно согнулась.

Уму непостижимо! Почему Кузнецов Миша, тот самый, которого она встретила перед поездом в КИИМ, оказался таким сильным? Как так⁈ Он же прямо сейчас дерется наравне с Есениным и Пушкиным, ничуть им не уступая! Откуда у него такая сила?

Пушкин пригвоздил Есенина к скале и оба навалились на него.

— Саша! — крикнул Антон и рванул к дерущимся.

— Лови его! — закричал Дима. — Быстрее! Пока он не добрался до них!"

"Света не стала медлить и первой выскочила из укрытия.

— Они же убьют его! — орал Антон, пытаясь вырваться. — Он мой брат! Отпустите! Они его убивают!

Света бросила взгляд на происходящее. И фиг поймешь, кто кого убивает. Но ей в голову закралась одна страшная мысль. Что никто не выживет в этом аду.

Все трое были охвачены огнем. Рука Миши была в животе у Есенина, который орал и вырывался. Пушкин рычал и старался сильнее прижать его к камню.

— Что они делают? — прошептал Дима, завороженно наблюдая за происходящим. — Это что-то…

— Отпустите! — заорал Антон. — Брат! Держись!

Света же не могла оторваться от происходящего. Остальные тоже смотрели, затаив дыхание. Возможно, сейчас у них на глазах гремела битва, которая может войти в историю.

Первым без сил упал Пушкин. Есенин тут же схватил Мишу за руку, торчащую из его живота.

— Я сильнейший! — выплевывая кровь, произнес Есенин.

* * *Как бы мне ни хотелось остановиться, но было уже поздно. Самым верным шагом оказалось проникнуть в тело Саши. И я это сделал. Лора использовала все ресурсы, которые были у нее на данный момент, и начала перегонять магию порядка через наше хранилище.

— Я потом с ней что-нибудь сделаю, — пояснила она.

— А мы разве не станем трубой, через которую будет выходить магия? — удивился я.

— Вот еще! Такой ценный ресурс! Такая энергия! Я обязательно ее изучу!

Как бы Лора не пыталась шутить, я чувствовал, что она тоже на грани. Мы все на грани.

Мои каналы рвались один за другим, и только благодаря протоколам я стоял на ногах и мог что-то делать.

Но тут уже у Пушкина закончилось время. Он вобрал в себя больше всего урона. Я видел, как огонь, который охватил нас троих, тянулся к Александру Сергеевичу.