Я тебя помню

Длинный узкий коридор, на стенах облупилась краска. Прихожая – хоть вальс танцуй, с бюстом Ленина посередине. Это, наверно, чтоб сразу понятно было, кто тут у нас партийный элемент и кто стреляет во врагов народа без предупреждения. Он ведь реально так делал, старый сумасшедший черт. Все же, у фирменного характера Кирсановых есть серьезные побочки…

Проходим дальше. Диван дореволюционный, с высокой спинкой, кожа коричневая потрескалась. Где-то очень высоко горит лампочка Ильича, болтаясь на скрученном алюминиевом шнуре.

Паркет, замызганный настолько, что не сразу поймёшь, что это он, дубовый, старинный.

Из советского прошлого переходим в царский зал, там сохранился камин, тоже, видимо, еще с царских времен, три больших окна и две монументальные люстры, явно имеющие историческую ценность. Мебель тоже необычная, старинная. Интересно, как это все в деде уживалось? Советское прошлое и дореволюционная роскошь?

Множество вещей накидано горами, разбирать и разбирать…

Дальше еще комната, совершенно пустая, но с балконом, затем, неожиданно, огромная кухня 90-х годов прошлого тысячелетия, что-то страшно нелепое, коричневатое с пластиковыми серыми ручками.

Это, наверно, у деда момент просветления был… Или, наоборот, помрачения, потому что, насколько помню, раньше тут деревянный буфет стоял царских времен, и вся сантехника была с резными старинными ручками. Сейчас пиздец убогий, конечно, пластиковый весь. Интересно, куда прежнюю мебель и сантехнику дел? С него сталось бы на помойку отправить…

Я в пустой комнате окно открываю и сразу же ставлю надуваться двуспальную кровать.

Тут просто опасно куда-либо ложиться. Не думаю, что насекомые есть, а вот граната запросто. Дед Аркаша с катушек слетел конкретно под старость лет."

"— Никита! — зовет меня Вика из санузла.

Я беру резиновый коврик длиной два метра и топаю на зов любимой женщины.

— Унитаз Полина просила сфоткать, — усмехаюсь я.

— Унитаз да, но это… — Вика нависает над ванной. Грязной до усрачки, но тоже старинной.

— Мы пока не будем её принимать, — отстраняю я Вику и кидаю в ванну коврик, — только душ.

— Два метра длиной и сколько ж глубина? — ошарашенно рассматривает она чугунное корыто. — У лейки ручка деревянная! Боже…

— Ну а в целом? — усмехаюсь я, поворачивая её к себе.

— Вот куда я вбухаю все свои сбережения! — восхищённо выдыхает Вика. — В ремонт! Но чтобы колорит сохранился.

— Обязательно, — я оглядываюсь и вначале ставлю пропускать воду, а потом на змеевик закидываю футболку.