Я переиграю тебя

Почему я вообще решила, что Титов боится гнева моего брата? Глупая, Кара! И моя глупость сейчас отправит меня на тот свет.

Ещё неизвестное количество самых страшных и беспомощных секунд моей жизни – и лёгкие начинают гореть от нехватки кислорода, тело – ослабевать, а разум – отключаться. И когда мне уже кажется, что всё – вот он – мой печальный финал, Титов наконец убирает руки с плеч, хватает меня под подмышки и вытягивает из воды.

Пребывая в полусознательном состоянии, практически ничего не вижу и не понимаю.

Пульс бомбит в ушах отбойным молотом, на глаза наворачиваются слёзы, а руки с остервенением хватаются за единственную опору, находящуюся поблизости, словно за спасательную доску.

Продолжая часто, жадно дышать и кашлять, выплёвываю накопившуюся в горле воду и раскрываю веки. Яркий свет солнца ослепляет, однако я продолжаю держать глаза открытыми, безгранично радуясь тому, что в принципе вижу этот свет.

– После того, как побываешь на грани смерти, мир кажется в разы ярче, громче и красивее, не так ли? – спрашивает Титов, и я перевожу взгляд с неба на него, осознавая, что я вцепилась в его тело и руками, и ногами, сократив расстояние между нашими лицами до жалких миллиметров.

Он слишком близко, а моё зрение обострено. Я вижу каждую чёрточку на его лице, каждую морщинку, родинку и каплю воды, торопливо стекающую по лбу, густым бровям, чёрным ресницам, щекам и губам. На них я непроизвольно задерживаю внимание, и по телу стремительно растекаются горячие потоки желания.

Какого чёрта?

Похоже, после того как я чуть не померла, не только мир кажется ярче, а звуки – громче, но и все реакции тела обостряются до предела.

Пытаюсь отстраниться от Дмитрия, но он сильнее сжимает руками мои ягодицы и намертво прибивает к своему торсу.

– Отпусти, – цежу я, впиваясь ногтями в его шею.

– Зачем? Нам с тобой стоит начать привыкать к близости друг друга. А ещё поговорить, как нормальные люди, – как ни в чём не бывало произносит он с улыбкой, будто не топил меня минуту назад.