И киллеру за державу обидно

Знаю по себе: каждое утро в тюрьме, до самого дня объявления вердикта коллегией присяжных заседателей, мне приходилось, начиная с утра, «притуплять» «дамоклов меч», зависший надо мной пожизненным приговором не столько над плечом, как у знаменитого в древности ритора, сколько над, сходящим с ума от этого, разумом.

«Ожидание смерти страшнее самой смерти» — что уж говорить, о потере невосполнимой, не сравнимой ни с чем, даже с пожизненным заключением, хотя поставь перед любой вдовой, любящей своего ушедшего мужа условие: получает она ПЖ и он возвращается к жизни — она не задумываясь замурует себя сама, радуясь уже тем, что дышит одним с ним воздухом!.

Почти полтора месяца не видела вдова Босса — их любимую собаку. Первый раз это произошло после гибели Тимура на 40-й день к вечеру на даче, где продолжались поминальные застолья. Добермана было не узнать — окрас его шерсти из ярко-коричневого превратился в серую, тусклую, перхоть рябила белыми пятнышками меж волосками, торчавшие ребра напоминали сложенные и овядшие крылья, голова висела, глаза мутные, страдальческие, потерянные… Мама Тимура — Нора, не питая особой любви к собакам, откармливала его с ложки молотым геркулесом, смешанным с кефиром, творожком, разбавляя, откуда ни возьмись, любовью…

* * *Сорок дней отмечалось 25 февраля.

Через несколько часов через эту же дверь выносили два больших свертка, с первого взгляда определявшиеся как человеческие тела, замотанные в ткань. Остальные, еще связанные и избитые, сваленные в отдельной комнате, ожидали решения своей участи.