И киллеру за державу обидно

Головина не посвящали, он вряд ли мог понимать. За Ческисом стояли конкретные бандюки…

— Марк, ну и сученыш ты! Знал и молчал столько лет! Я же просила… Теперь у меня нет мужа. У Георгия нет отца… У тебя — твоего бабла…

— Ты бы Тимура не вернула.

— Но ты не потерял бы свои бабки! А теперь, потеряв, ты расплатился за свою трусость. Каждый из нас потерял самое дорогое: я — Тимура, ты — деньги и имя… — Этот, как и десятки других разговоров, Надя скрупулезно собирала, чтобы много позже передать следствию. Прощать она не умела, а в этом случае и не могла!.

Обратимся на несколько дней назад. Почти сразу после убийства Тимура, вернувшись в квартиру, в невероятных усилиях и перенапряжении, Хлебникова позвонила в Санкт-Петербург на завод имени Климова. Это был третий звонок! Александра Александровича Саркисова — главного конструктора — на месте не оказалось, он был на полигоне. Как только ему передали о звонке супруги его друга, он перезвонил с какого-то радиотелефона, совершенно не подозревая о несчастье.

Вдова, уже вдова, двумя словами довела ужаснувшую его новость:

— Сан Саныч… дорогой… час назад убили Тимура… — Последовала пауза — даже гениям необходимо время, чтобы осмыслить такое! Следом эфир оглушил невероятный крик:

— ЧТО?!!! Я сегодня приеду в Москву…

— Сан Саныч… Пожалуйста… Будьте аккуратней…"

"Он приехал на следующий день, за который невероятным образом почернел и выгорел.

Вы видели, когда-нибудь боль, выражаемую взглядом, не наигранную, одеваемую часто как противосолнечные очки в моменты недействительной боли, наигранной, не продолжительной, лишь немного обжигающей, заволакиваемой своими чувствами и мыслями о том, что это нас не коснулось.

Когда тема разговора коснулась Марка и его подчиненных, к выражению его глаз прибавилась злость, которую никто никогда раньше не видел на лице этого улыбчивого человека.