Я иду искать: Подлинные истории о российских маньяках

Позже Комин признался, что историю про якобы убитого бомжа Серого придумал, чтобы его из Кирова этапировали в город Вятские Поляны по месту проживания матери (там он смог бы увидеться с ней на свидании).

В октябре 1997 г. в его камере ИВС нашли запрещенные предметы: взрывчатое вещество в кружке с сахарным песком и что-то вроде заточки в куске хлеба. Комина поместили на 15 суток в карцер, и, похоже, там он немного повредился рассудком. Из рапорта сотрудника: «Ведет себя неадекватно, в обстановке ориентируется плохо.

Когда Комина привезли на суд, он не смог ответить ни на один вопрос, поэтому его направили в психиатрическую больницу в связи с острым реактивным состоянием. А оттуда, пролечившись, он попал на судмедэкспертизу в Москву, в Центр им. В. П. Сербского.

«Во время исследования вел себя странно, – рассказывает эксперт, в прошлом сотрудник Центра. – Глафиру, которую называл своей хозяйкой, описывал как женщину средних лет, одетую во все кожаное и с плеткой в руках.

Позволю себе ремарку: это важно знать каждому – маньяками ведь не рождаются, но ими можно стать, если взращивать в себе злобу и месть, если не пытаться поговорить об этом с кем-то «по душам», не попросить квалифицированной помощи.

«Мы пришли к выводу, что Комин не страдает хроническим психическим расстройством, – продолжает эксперт. – Вместе с тем у него есть признаки расстройства личности. Обидчивость, замкнутость, мстительность, злопамятность привели к появлению садистских наклонностей на фоне злоупотребления токсиковеществами. Историю про Глафиру, по мнению комиссии, стоит расценивать как симулятивную с привлечением пережитых им ранее интоксикационных галлюциногенных расстройств. В общем, 22 февраля 1999 г.

Суд над извергом был открытым. Выжившие женщины рассказывали про свои муки от голода, непосильной работы, избиений, пыток электрическим током и сексуального насилия. Особенно про то, как пытались сбежать: сделали подкоп. Обнаруживший это Комин дал им выбрать: или разрежет рот до ушей, или сделает на лбу татуировки. Они выбрали второе. На суде говорили, что их лица теперь навсегда обезображены.