Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

Там же застал Дмитрия Бороду, уже вполне по-свойски общавшегося с людьми Валерьяныча."

"— Эй, Борода! — окликнул я его, заодно вспомнив, о чем хотел поговорить.

— Чего тебе, благодетель ты наш душегубный? — прищурился тот ехидно.

— У вас же там дети есть, так?

— Ну… — чуть растерялся он.

— А ты им образование как давать собираешься? Выучить грамоте, а потом пусть гайки крутят? — поинтересовался я с подковыркой.

— Ну… — растерялся он еще больше. — А что предлагаешь?

— Предлагаю? — вроде как удивился я. — Это ты предлагать должен: ваши же дети, не мои.

— Ага, — малость растерявшись, ответил он, на чем я его и оставил.

В Нахабине, кстати, школы не было, но это потому что руководство все равно планировало до осени завершить переселение. Так что тут ему не помогут.

Попутно территория Базы, как ее уже начинали называть, кардинально укреплялась, всеми силами.

— Дюх, ну че, какие у тебя планы?

Это Иванов-Рабинович о себе напомнил. Мы уже часа два как приехали, и все это время, как всегда озабоченный чем-то до невозможности, он пылил по территории, придерживая на бегу автомат.

— Домой надо мне съездить, к себе, — сказал я. — Санька возьму, да и сгоняем.

— А охрану?

— Не сейчас, — покачал я головой. — Это… свое, не хочу целой колонной. Связь просто возьмем и поедем.

— Да? — озадачился он. — Ну хоп, лады… а мне-то можно? Не чужой все же.

— Да у тебя дел полно небось! — удивился я такому предложению.

— Дела — не член, стояли и стоять будут, разберусь, — отмахнулся он. — Ты ведь ненадолго?

— Туда-обратно планирую.

— Тогда давай вдвоем и сгоняем, раз дело такое интимное.

Мне осталось только «спасибо» сказать.

Знаю, что так нельзя, но вот друг меня понял. Есть что-то, чего не хочется делать публичным.

Связь в «мегаджипе» и так была нормальная, установили, поэтому я просто проверил, на месте ли «миними», а Игорь притащил и забросил в багажник цинк вогов. Мало ли что бывает.

Я забрался назад, сложил второй ряд сидений, сказал:

— Готов? Поехали.

Выпустили нас без вопросов, хоть Николай здорово нервничал и угрожал начать преследование.