Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

 — Мы «Егеря» тут сами делали, ежели чего!

Не сработало, Рабинович начисто вытеснил Иванова из Игоря. Он лишь сказал:

— Раньше надо было думать, когда им отдавали. А теперь все — что пролюблено, то пролюблено. Наш трофей, не замай.

— Дмитрий, не спи! — рыкнул уже я, решив занять практичного гаражника делом. — Оборону организуй — вдруг у них тут прикрытие какое в окрестностях?

В «приемной» кровью пахнет, сильно, как в мясницкой. Тут Санек автоматы с убитых собрал и кинул на диван к двум другим, которые, видать, успел с улицы притащить.

— Шеф, вот это от «Урала», а вот это от «Егеря» тюнингового. — И с надеждой: — Наше теперь, да?

— Наше, наше, — кивнул я. — Связь давай с нашими, крохобор!

— Мухой!

Связь из машины установилась быстро — благо тут и двух десятков километров нет от Нахабина. Я вызвал сюда своих «силовиков» с «бардаком», а заодно и Игорь затребовал ГНР сюда пригнать — так, на всякий случай.

— Они у нас для таких дел постоянно в готовности сидят, если кого где на выезде прижали, — пояснил он мне, после чего сразу поинтересовался: — Чего с пленным делать будем?

— Общаться, — ответил я, направляясь к переделанному «Егерю». — Он нам должен рассказать, где их база. Ты ведь не знаешь? — обернулся я к подошедшему к нам бородачу.

— Нет, чего не знаю, того не знаю, — вздохнул тот и спросил в свою очередь: — Что делать-то теперь хотите?

— А что, у нас вариантов много? — удивился я вопросу.

— Сухой это был, главный их, — ответил Дмитрий. — Банда известная, те еще беспредельщики. А вот где база — этого не знаю.

— Значит, так, — сказал я, подумав. — Вам пока задача одна — окопаться здесь. Чтобы за забор никто носу не высовывал. И быть готовыми к обороне, понятно?

— Понятно.

— И связь с нами держать постоянно.

— Договорились.

— Вот и хорошо. Если что не так пойдет — подмога будет, обещаю. А трофеи, сам понимаешь, я приберу. Кто стрелял, того и тапки. С этим разобрались? И это, жмуриков приберите, а пленного сюда давайте.

Он буркнул что-то согласное, но несчастное и отправился в цех, а если точнее — к толпе мужчин с оружием, женщин и детей, собравшейся во дворе. Там он раскомандовался, все засуетились.