Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

Дальше нас обоих погрузили в машину… ну и все ясно.

А теперь вот тетеньки с разгрузками. Да, кстати о разгрузках… стащил плейт-карриер, без которого уже себя чуть ли не голым чувствую, поэтому и надел, отставил в угол М4. Подумав, вытащил из-за пояса внутреннюю кобуру с револьвером, отложил в сторону. Неудобно как-то получается: а то врач еще подумает, что я против него тут резервный ствол прячу.

Кстати, плейт-карриер меня и спас. Спина в нем толстая, из мощного нейлона, с вентиляционной подстежкой, вот она и замедлила осыпь мелкой дроби.

Шаги в коридоре, мягкие, кто-то в кроссовках, наверное, топает. Дверь распахнулась. Точно, доктор. Высокий, круглолицый, голубоглазый. Волосы растрепаны, хотя явно пытался причесаться. Пятерней наверняка, причем совершенно безуспешно. Да и не слишком старался. Чуть старше меня. Халат мятый, относительно чистый, один карман отвис. Похоже, маленький пистолет там. Придется вот ему резко хвататься — и будет его целую минуту из этого кармана вылавливать.

— Хэллоу! Хау ду ю ду? Ватс хапеннед? — вдруг ни с того ни с сего сказал врач.

Акцент еще ладно, а на английском со мной зачем? Что-то сообщить успели?

Мы вообще-то сперва на рыбаков наткнулись на подходе к Кронштадту. Они нас и направили к городу, высадив на борт одного своего вместо лоцмана и связавшись с военными на берегу.

— Доктор, да я того, на языке родных осин предпочитаю, можно? — засмеялся я и сразу пожалел, что засмеялся: в боку как сто крючков разом ковыряться начали.

— О, отлично! — заметно обрадовался доктор. — А то я в английском не силен.

Уселся за стол, раскрыл какой-то гроссбух. Ну да, без бумажки ты даже не пациент, а не пойми кто.

— Мельников моя фамилия называется. Андрей Владимирович. А вас как?

Доктор представился, что-то пробурчав, но я не расслышал или просто не усвоил. Я последние дни на обезболивающих прожил — вот от них, как мне кажется, в голове теперь туман сплошной. Ладно, будет просто доктор, мне так проще.