Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

Все же жаль, что до Москвы каналами не проплывешь, — вот бы благодать была на таком плавучем доме отправиться… Мечты, опять мечты бесплодные, сколько можно об одном и том же?

Корне сидел на палубе в шезлонге, наслаждаясь летним солнцем, и курил косячок, судя по плывущему мне навстречу запаху жженой веревки. Увидев меня, он помахал рукой, приглашая подняться на борт. Когда я прошел по пружинящим под ногами сходням, он поднялся из кресла, протянул руку и сказал:

— Знал, что ты раньше придешь.

— Откуда?

— Сам бы за час пришел или за два, — сказал он.

— Долго, с тех пор как Интернет посыпался.

— Ну и о чем спрашиваешь? — вроде как удивился он. — Тем более ты везунчик. У меня мама в Эйндховене жила, так со второго дня от нее никаких вестей не было. Может, и до сих пор она где-то там по улицам бродит…

Он резко отвернулся, и мне показалось, что глаза у него заблестели. Черт, а ведь и вправду получается, что я везунчик: мои-то все же живы. А ведь как мало людей осталось в живых.

— Лимонад будешь? — спросил Корне, нагибаясь к переносному холодильнику. — Только лимоны не настоящие — просто лимонный сок из бутылки.

— Кислый? — осведомился я.

— Кислый, — кивнул он. — В твоем состоянии то, что надо: обязательно поможет.

— Заметно? — чуть удивился я.

— Очень. Даже по запаху. Хочешь?

Он указал на большой пакет травы, лежащий прямо на палубе.

— Нет, спасибо, не мой стиль, — отказался я.

— Зря. Сам выращиваю, качество гарантировано. — Он кивнул на самую настоящую теплицу, устроенную прямо на палубе. — Ладно, посиди пока, подыши воздухом, а я пойду, надо все там включить.

Оставив меня на палубе, Корне спустился куда-то в недра баржи. Вскоре приглушенно затарахтел генератор, откуда-то потянуло солярной вонью, хоть и совсем несильно.

Спустившись по крутым узким ступенькам, оказался перед двумя дверьми. Справа была аппаратная, или радиорубка, черт ее знает, как правильно называть, а слева, за открытой дверью, виднелась стильно обставленная студия — даже не подумаешь, что такое может быть на старой плавучей посудине.

— Нам сюда, — указал Корне на дверь в рубку.