Я! Еду! Домой! Те, кто выжил

Как ты себя в этом видишь?

— А удаленные наблюдательные посты тоже с вертолетов? — спросил я.

— Нет, мы их сначала вообще не будем трогать. Они все равно неспособны помешать атаке. Потом ими займутся.

Ну вот, отсюда я тоже отключен. Нет мне места на этом празднике. Остается только смириться."

"— Мне надо выяснить две вещи: где тело моего друга и где тот человек, который нас в это вовлек. И если он жив, то отдайте его мне.

— Не уверен, что по второму пункту все получится: операцией я не командую, — с сомнением сказал Вим.

— Надо подумать, что сделать, чтобы получилось, — сказал я в ответ и пошел на кухню кофе варить.

14 июня, четверг, ночь. Окрестности деревни Кааг

Места в схеме мне так и не нашлось, да я и не в претензии, прекрасно понимаю, что только под ногами бы путался. Даже присоединяться к одной из двух групп было бы глупо — я ни команд их не знаю, ни тактики, ничего. При этом надо было сидеть тихо, как можно меньше мельтешить, то есть вести себя именно так, как не хотелось.

Не то чтобы я всерьез рассчитывал на «улов», но ожидание пассивное напрягало, лучше было хотя бы изобразить какие-то действия, не сидеть на корме ровно.

Туда ехал с ПНВ, не включая фар и стараясь как можно меньше шуметь двигателем. С такой ездой справился на удивление легко — подозреваю, что это не мой талант, а способности прибора последнего поколения сказались, с его высоким разрешением и еще и стереоскопичностью зрения.

Запрятал «ивеку» за дом, прижав его как можно ближе к стене и подразумевая возможность эвакуации через окно второго этажа, то есть «крыша — капот — земля — водительское место», а заодно и способ проникновения.

Капот и крыша машины гулко отозвались под ботинками, хрустнул рубероид на крыше тамбура. Вот и окошко в мансарду, мы теперь отсюда пойдем. Открыл банку чего-то похожего на замазку, прихваченную с фермы, где скрывался, тщательно обмазал кистью стекло.